Скажи, что любишь

Элизабет никогда не простит мне то, что у нас заберут дом.

Келси обомлела, но в очередной раз сделала неверный вывод:

— Нет, с чего бы я стал делать такие глупости? Думаешь, я хочу закончить, как твой отец? А может, мне и впрямь стоило попробовать… Был бы хоть малейший шанс на удачу. А теперь нет даже его.

Келси окончательно растерялась и смутилась. Напоминание о грехах отца, а также о том, к чему они привели, заставило ее густо покраснеть.

Дядюшка Элиот, похоже, этого не заметил, и девушка промолвила:

— Я ничего не понимаю, дядя.

Кто и почему должен забрать этот дом?

Он снова уронил голову на руки; стыд не позволял ему смотреть Келси в глаза. Тихим голосом дядюшка начал свой рассказ. Ей приходилось наклоняться и с отвращением вдыхать перегар виски, иначе она просто не разобрала бы большей части повествования. Под конец Келси не могла вымолвить ни слова.

Все было хуже, гораздо хуже, чем она только могла представить, более того, все поразительно напоминало случившееся с ее родителями, хотя их реакция была совершенно противоположной.

Но Элиот не обладал достаточной силой воли, чтобы принять удар, затянуть пояс и начать все сначала.

Восемь месяцев назад, когда Келси и Джин перебрались жить к тете Элизабет, она была слишком потрясена утратой родителей, чтобы обращать внимание на что-либо еще. Ей даже не пришло в голову задуматься, почему дядя Элиот почти все время проводит дома.

Теперь выяснилось, что тетя с дядей посчитали лишним ставить племянниц в известность о том, что дядя Элиот потерял работу, на которой держался двадцать два года, и теперь не в состоянии найти ничего нового.

Между тем они продолжали жить так, словно ничего не произошло. И даже взяли в дом два лишних рта, в то время как сами едва сводили концы с концами.

Келси не сомневалась, что тетя Элизабет даже приблизительно не знала размера их долга. Элиот жил в долг, что было обычной практикой в среде мелкопоместных дворян. Но столь же обычной практикой являлась и расплата с кредиторами, прежде чем дело попадет в суд.

Не имея никаких источников дохода, Элиот делал все новые и новые долги. Наступил момент, когда обратиться стало не к кому. Положение стало безвыходным.

Нависла угроза над домом тети Элизабет, принадлежавшим нескольким поколениям семьи Келси. Тетя Элизабет унаследовала его как старшая сестра. Теперь кредиторы собирались забрать его за долги. Через три дня.

Вот почему Элиот решил напиться до бесчувствия, надеясь, что опьянение придаст ему решимости покончить с жизнью.