Скажи, что любишь

Вскоре Дерек добрался до великолепных кустов роз и увидел склонившегося над ними Джейсона Мэлори с необыкновенно белыми цветами в руках. Посторонний не сразу бы узнал в этом человеке маркиза Хаверстона. Закатанные рукава открывали заляпанные землей руки, на рубашке красовались пятна грязи, накинутая поверх белая курточка была безнадежно измазана, по мокрому лбу сбегал ручеек пота, который маркиз рассеянно вытирал тыльной стороной руки.

Как и большинство Мэлори, это был крупный светловолосый и зеленоглазый человек. Он был одним из немногих в роду, кто унаследовал черные волосы и кобальтово-голубые глаза прабабушки Дерека.

Дереку пришлось несколько раз кашлянуть, прежде чем увлеченный своим делом Джейсон заметил его присутствие. Наконец отец повернулся, и красивое лицо озарила улыбка. Казалось, он готов заключить сына в объятия.

Дерек отпрыгнул в сторону и предусмотрительно вытянул руку.

— Если не возражаешь — я уже принял ванну. Джейсон бросил взгляд на свою одежду и засмеялся.

— Намек понял. Но я все равно рад тебя видеть, сынок. Последнее время ты не балуешь меня визитами.

— Да и ты не часто заглядываешь в Лондон, — откликнулся Дерек.

Джейсон пожал плечами, направился к ближайшему водяному насосу и погрузил руки в стоящую рядом бочку, вокруг которой располагалось множество банок. Закончив умываться, он отряхнул руки, забрызгав при этом ближайшие цветы.

— В этот чертов город меня может заманить только бизнес… или твоя свадьба.

— Я скорее руки на себя наложу. Джейсон презрительно фыркнул.

— Типичный ответ для любого молокососа! И какую только радость вы находите в холостой жизни? В этом отношении ты мало чем отличаешься от моих братцев Джеймса и Тони.

В высказывании отца содержался едва уловимый намек, но Дерек его не понял.

— Но они ведь женаты, — произнес Дерек с деланным ужасом. — Надеюсь, я замечу эту ловушку раньше, чем в нее попаду!

— Ты знаешь, что я имею в виду, — произнес Джейсон, и лицо его приняло неожиданно жесткое выражение.

Хорошо быть сыном сурового главы семьи и не бояться при этом время от времени его поддразнить. Дерек с младых ногтей усвоил, что, каким бы строгим ни казался отец, бил он гораздо слабее, чем замахивался, во всяком случае, когда дело касалось Дерека.

Он бесстрашно улыбнулся. В конце концов все знали Джеймса и Энтони как самых отпетых повес, остепенившихся лишь на четвертом десятке.