Он стягивает розовые ползунки с маленьких ножек, потом расстегивает памперс.
— Эх ты ж ёб….
— Не матерись при ребенке!
— Да тут добра, как от носорога. Как маленькая девочка могла сделать все это?! — бывший муж явно словил когнитивный диссонанс.
— Она старалась, — бухчу, как курица наседка, — бери салфетки, вытирай. Потом надо будет помыть.
Смолин громко сглатывает, и тянется за пачкой:
— Это же надо столько нахезать! — ворчит, но трет.
Ксюха грызет кулак, наблюдает за ним мутным взглядом, кажется, думает орать или еще рано.
— А это блин что? — он указывает на пипку, болтающуюся на пупке.
— Пупочный зажим.
— И что будет если разжать?
— Что-что…развяжется на фиг, — ворчу, — не трогай.
— Не буду, — Кир сама покладистость.
С памперсом, наконец, покончено. Кирилл сворачивает его в комок и бросает в корзину.
— Теперь надо ее помыть. Теплой водой.
Смолин не шевелится, смотрит на розовый комок, беспорядочно двигающий крошечными конечностями. Потом переводит взгляд в камеру.
Глазищи большие, голубые, бестолковые.
— Вот так ее берешь, — я демонстрирую на подушке, потому что больше поблизости ничего нет, — переворачиваешь, кладешь на предплечье. Второй рукой моешь. Понял?
Беспомощно шмыгает носом. Бедолага, к такому его жизнь не готовила.
— Кир, — зову, — понял?
Кивает.
С замиранием сердца смотрю, как он берет Ксюшу. Получается неплохо. В его больших сильных руках она выглядит вообще крошечной. Куксится недовольно и пищит.
— Что не так? — тут же дергается Кир.
— Все так, это был предупреждающий писк. Сообщает, что время на исходе. Не тормози."
"— По-мо-ги-те, — беззвучно, но совершенно четко произносит Смолин и уносит ее в ванну.
Я слышу шум льющейся воды, слышу, как он бухтит, набирая какую-то чушь. Ксюха кряхтит все громче. Спустя пару минут, они возвращаются. Смолин белый, как полотно, глаза дикие, а Кнопка замотана в плюшевое полотенце, из которого торчит только мордаха.
— Скользкая, как глист.
— Запаковывай.
Он довольно неплохо справляется с памперсом, даже застегивает относительно ровно.
— Теперь корми.
Снова берет дочь на руки, прихватывает с собой телефон и отправляется на кухню.
Ему очень повезло, что детеныш спокойный. Смолин успевает развести и подогреть смесь, прежде чем одинокие всхлипы переходят в заливистый плач.
Кир сует резиновый сосок в маленький розовый рот и облегченно выдыхает, когда Ксюха с деловым сопением присасывается к бутылочке.
