Но тогда мне казалось, что впереди нас ждет прекрасное будущее, что он точно меня полюбит, ведь я-то люблю!
Внезапно хочется пореветь, но я давно научилась держать бесполезные слезы под контролем. Вот и сейчас, вместо того чтобы сморщиться, улыбаюсь.
— Я надеюсь мы поняли друг друга, Кирилл. Со своей клиникой разбирайся сам, я туда не пойду, пусть не ждут, — после этих слов направляюсь к выходу. Силы кончились, мне надо на улицу, на свежий воздух.
— Разговор не окончен.
— Я устала, Кир. Разговоры подождут.
Ухожу, тихо прикрыв за собой дверь.
Состояние такое странное – будто руки-ноги наливаются тяжестью, а в голове ширится ватная прослойка. Ничего не болит, но каждый шаг дается с трудом и со спины на живот все так же перебегают холодные мурашки.
Что-то не так.
***
Пока иду до лифта, жду его и спускаюсь, не отнимаю руку от живота. Он будто каменеет на несколько секунд, а потом снова становится расслабленным. Через пару минут все повторяется.
Плохо. И ни черта это не от нервов мурашки по рукам бегают, не от волнения.
Оперевшись ладонью на холодную хромированную стену лифта, опускаю голову и пытаюсь продышаться. Глубокий вдох, медленный выдох, пауза. Заново.
Ничего не меняется. По спине волнами идет дрожь, теряясь где-то в районе поясницы, пальцы на ногах неприятно немеют.
— Этого только не хватало, — все еще дышу. Верю роликам, в которых гуру беременности вещают о том, что дыхание маткой может творит чудеса.
Не в моем случае. То ли матка у меня не дыхабельная, то ли с самим дыханием что-то не то, но чуда не происходит.
Однако когда лифт останавливается на первом этаже, я уже стою ровно, ни взглядом, ни движением не выдавая своего состояния.
У меня ничего не болит, но ощущение неправильности нарастает с каждой секундой. Поэтому вместо того, чтобы сразу покинуть здание, иду в туалет. Нет ни крови, ни выделений, но дурацкие мурашки не утихают, и порой кажется, что мышцы скручивает легкими судорогами.
Пока я пытаюсь договориться с собственным телом и убедить его, что нам пока рано устраивать подобные аттракционы, в туалет заходит кто-то еще.
Открывает воду и грубо шмыгая носом, начинает умываться.
Потом раздается телефонный перезвон.
— Да! — стонет надломленный женский голос, — да, реву! Из-за кого, из-за кого…Из-за него, конечно!"
"Чуть приоткрыв дверь вижу Щучку. Она стоит возле зеркала, одной рукой опираясь на умывальник. Образ все тот же, только шпилек нет, вместо них серые кроссовки на высокой подошве. Сдалась, слабачка.
