Скажи, что простишь (СИ)

Злая такая гора, обиженная.

— Зараза одна, из-за которой я вчера себе чуть хозяйство не отморозил, опозорился на весь двор и вдобавок просрал телефон. А там, между прочим, была папка с важными документами, которых больше нигде.

— Какой кошмар. Мне дать тебе денежку на новый? — скалю зубы, мстительно думая о том, что телефон лежит в мусорке, всего в нескольких метрах от него.

Будь мы в хороших отношениях, я бы непременно отдала его. Но мы друг другу никто. Просто бывшие, которые не смогли и пары месяцев продержаться в браке.

Неудачники…"

"— Пожрать есть чего? — внезапно меняет тему Егор

— Что? Нет!

Но его уже не остановить. Он нагло топает на кухню и еще наглее сует свой нос в мой холодильник. Все, как прежде, когда приходил домой.

От его присутствия моя и без того небольшая кухня становится еще меньше, а сердце в груди в сто крат быстрее. Одно дело страдать по нему издалека и совсем другое – видеть на своей территории, слышать голос и чувствовать запах одеколона.

Малов пахнет так же, как и раньше цитрусово-спортивным, энергичным, заводным.

Меня кроет дежавю и горечью от потерянного счастья. Чего ему не хватало? Зачем женился, если сам же все сломал? Невыносимо просто.

— Выметайся из мой квартиры! Немедленно!

— Ну, что ты, милая. Я только пришел. О, колбаска!

— Егор! — хватаю его за руку и тут же отскакиваю, потому что обжигает безобидным прикосновением. А этот гад берет и перехватывает, так стремительно, что я даже пикнуть не успеваю, и дергает обратно, буквально впечатывая в себя.

Испуганно вскинув голову, я тут же отхватываю приступ паралича. Серые глаза так близко, и в них столько всего кипит, что не разобрать.

Пытаюсь сглотнуть, но ком намертво стоит поперек горла, мешает дышать, и в груди так мало места остается, что даже глоток кислорода не влезает. А еще живот наливается позорной тяжестью, которая стягивается тугими кольцами и пульсирует.

Я ненавижу его! За то что предал, за то, что променял на другую или других, за то, что так просто отпустил.

До дрожи ненавижу, но дурацким трусам на это пофигу. Они промокают за три секунды. За три гребаные секунды! Да с Мироном полчаса прелюдии мало, чтобы хоть на половину раскочегарить, а тут просто по щелчку.

От этого обиднее во сто крат. Почему мужик, от которого у меня плывут мозги, кипит кровь и мокнет между ног, оказался такой скотиной?

— Отпусти, — выдавливаю сквозь зубу, — немедленно убери от меня свои лапы.

— А если нет? — наглая ухмылка. Наглые глазищи.