Скажи, что простишь (СИ)

— Конечно. Жду не дождусь. Соскучилась жутко.

Малов скрипит зубами и начинает одеваться. Движения нервные, резкие, на скулах играют желваки. А я продолжаю чирикать с Мироном, испытывая дикую смесь эмоций. С одной стороны, кровожадная часть меня наслаждается тем, что бывшему мужу явно неприятно все это слушать и осознавать, что даже на такого распрекрасного, как он, нашлась замена. Но с другой…С другой стороны мне очень плохо и отчаянно одиноко, потому что несмотря ни на что, дурацкое сердце тянется к этому пройдохе и предателю.

— В пять. Как и договаривались. Заедешь за мной?

Рывком затянув шнурки на зимних кроссах, Егор пулей вылетает из моей квартиры, напоследок хлопнув дверь так, что трясутся окна во всем доме.

Псих. Можно подумать, ему не насрать, где я и с кем.

— Лена, ау, — звучит в трубке, – что у тебя там за грохот?

Черт. Я уже забыла о том, что говорю с Мироном.

— Эээ…не обращай внимания… соседи ремонт делают. Днями напролет гремят.

— Ну ладно. Тогда до вечера?

— До вечера.

Я сбрасываю звонок и ползу в комнату.

На диван, под мягенький плед. Притягиваю к себе игрушку – здоровенного белого гуся, с которым коротаю длинные одинокие ночи. А что? Прекрасный партнер. Ногу на него закинуть можно. Не бухтит, не стреляет зверским взглядом. Не предает. А если испачкается, то можно отнести в химчистку.

Чем не идеальный спутник?

Глава 4

Как и договаривались, Мирон заезжает за мной в пять, и мы едем в городской парк. Народу – тьма. Визжащие от восторга дети, взрослые, которые пытаются быть серьезными, но у них ни черта не выходит.

Ну какая серьезность, когда летишь на ледянке вниз с горы, щеки на ветру развеваются, снег в глаза и дух захватывает.

Через пятнадцать минут после того, как мы приехали я уже была похожа на снеговика. Вопила на резких виражах, хохотала, когда опрокидывало носом в сугроб. В общем, отрывалась на полную, чего не скажешь о Мироне.

Он вел себя, как чопорная дама, пришедшая на бал. Перед тем, как скатится непременно отряхнет ледянку, дождется пока рядом никого и только тогда чинно-мирно едет, в конце непременно притормаживая, чтобы не дай Бог не улететь в сугроб.

Каждый раз, когда он топает, выбивая снег с ботинок, я закатываю глаза и сокрушенно качаю головой. Нельзя же быть таким! Мы веселиться пришли, а его больше волнует на наросло ли на пуховике сосулек

— Да что ж ты нудный-то такой, — шиплю себе под нос, когда мой спутник недовольно морщится, проходя мимо орущих подростков, и делает им замечание.