Онлайн-библиотека книг
— Ну что еще? — ноль отклика, только глухое раздражение.
Я чувствую себя как пингвин на тонущей льдине, поэтому выдаю на одном дыхании:
— Приезжай, пожалуйста обратно. Мне надо с тобой поговорить. Это очень важно. Очень! — голосом пытаюсь показать значимость момента, но достигаю прямо противоположного эффекта.
— Ты случайно не офигела, Леночка?
— Егор, ты не понимаешь, это очень…
— Сначала прогоняешь пинком под задницу, а потом ждешь, что я как олень северный поскачу обратно? По первому же щелчку?
— Нет. Просто я должна кое-что тебе рассказать.
— Мне не интересно.
— Егор! Ты должен приехать.
— Знаешь, что, Ленок, — недобро усмехается в трубку мой бывший муж, — ищи себе другого идиота и мальчика на побегушках. У меня есть дела поинтереснее.
— Егор, пожалуйста!
— Иди на фиг, — и отключается.
И вот сижу я вся такая растерянная, посланная в далекие дали, и не знаю, что делать дальше. В душе полный бедлам, опоры нет и, кажется, будто кругом зловеще шелестят зыбучие пески.
Хочу переслать Малову фотографии, как-то начать разговор, но пелена перед глазами мешает.
Как же так? Что это за игры такие жестокие?
Я не понимаю…
Ползу на кухню, придерживаясь одной рукой за стену. Мне нужна аптечка. В ней должна быть валерьянка. Другого успокоительного у меня отродясь не было, а я бы с удовольствием бахнула бы чего-то посерьезнее. Чтобы забыться, заснуть, а когда просплюсь, чтобы в голове уже все прояснилось и встало на свои места.
Ох уж эти мечты.
Валерьянки нет.
А потом звонок в дверь.
Я никого не хочу видеть, никого не жду. Мне нужно просто побыть одной. Просто поспать, но звонок нагло повторяется, вынуждая подойти к двери и открыть:
На пороге Егор. Злой, вздрюченный и явно в дурном настроении:
— О чем ты хотела поговорить?
Я молча сдвигаюсь в сторону, и пропускаю его в квартиру.
***
Я не знаю, как начать разговор. У меня в голове роится столько мыслей, столько дурных предположений и беспорядочных слов, что из всего этого бедлама сложно вычленить что-то конкретное.
Егор ждет. Сложив руки на груди, стоит и смотрит на меня. Поза напряженная. Он будто стянутая до предела пружина, которая вот-вот сорвется.
— Ты меня ради этого позвала? Полюбоваться и тяжко повздыхать? — холодно спрашивает он, и у меня щемит. Больно щемит, глубоко.
