Скажи миру – «нет!»

С трудом открыл – одна рука…

Урса подошел и встал надо мной – кретин, улыбающийся и счастливый, гадостно счастливый при мысли, что сейчас он меня убьет. Я неловко махнул рукой и выронил нож под смех отскочившего урса; тело вывернуло болью наизнанку. Но я улыбнулся и сказал:

– Падай, дурачок. Ты убит.

Все еще улыбаясь, урса шагнул ко мне – и с диким воплем рухнул.

Когда перерезаешь подвздошную артерию – боль в первые секунды не ощущается совсем. А умирает порезанный от кровопотери через 10–15 секунд.

Он еще дергался, пытался встать и выл, забыв обо мне начисто. Мне уже было все равно.

Кое-как – зубами и здоровой рукой – я перетянул перерубленную руку выше раны, и кровь остановилась… почти. До остальных ран мне было не добраться, и я понял, что все-таки умру.

Спокойно так понял и пополз, потащил себя по тропинке, обползая трупы и двигаясь по крови, не успевшей впитаться в землю или превратившей ее в кровавую грязь.

Четвертое мое лето здесь…

Я дополз до того, убитого палашом в спину.

Неловко выдернул клинок и положил его себе на грудь, сжав эфес в правой руке. И стал смотреть в небо – высокое и теплое, ласковое, солнечное – в прорезях ветвей над тропинкой.

Если меня найдут наши – меня похоронят. Наверное, сложат песню, и ее будут петь не только в нашей компании, но и во многих других – о четырнадцатилетнем мальчишке Олеге, который в одиночку перебил четырнадцать – по числу своих лет – урса и умер с оружием в руке… Что-нибудь вроде:

А неба-то я уже и не вижу… Ах, да это я просто глаза закрыл – но их трудно открывать, как трудно их открывать… Половины себя я уже не чувствовал.

И снова тянуло закрыть глаза. Но нельзя – по тропинке шла Танюшка. Ищет меня? Я понял, что вновь закрыл глаза – и вижу это уже в уме. А снова поднять веки не было сил.

Медленно проплывали картины прошлого – как на киноэкране. Может быть, я правда сижу в зале – тепло, тихо, темно, синий луч бегает над головами, Танюшка рядом, вокруг – друзья… Какой странный фильм, ни в одном анонсе не было такого… И звука не слышно, а луч тоже странный – световые кольца плавают, то сокращаясь, то расширяясь… и их все меньше…

Как в книжке «Король Матиуш I».

Санек давал мне ее прочитать, а потом я сам ее много раз брал в «библии» – так мы называли библиотеки. А Библию я ни разу не читал.

Совсем темно и тихо. Только под пальцами – рукоять палаша…

…Таня, все, что у меня есть, – это ты!!!