Скажи мне «да». Возвращение

Она поспешно сморгнула ненужные сейчас слёзы, на этот раз радости, что теперь всё по-другому будет, и пошла за Саламандрой.

— Тебя как зовут, смелая? — спросила рыжая, когда они свернули за угол на перекрёстке.

— Илени, — отозвалась Снежинка. — А тебя?

— Анати, — она вдруг дёрнула хранительницу холода к себе и обняла, чуть прижав. — Всё хорошо будет, милая, — мягко сказала Анати, и тёплые губы коснулись прохладной щеки Илени. — Я тебя не обижу.

И Льдинка поверила. Переплела свои пальцы с пальцами Саламандры и кивнула.

— Я знаю, — шёпотом ответила она. — Знаю…

Они нужны друг другу, и — да, Анати не обидит. Ведь Илени сама к ней пришла, даже не зная толком, для чего же Саламандрам Снежинки, но главное — Ингор её не найдёт. Она свободна… От прошлого, от нелюбящего мужа, от участи одинокой и брошенной. Некоторое время они шли молча, и Илени чувствовала, как пустота внутри потихоньку заполняется чем-то новым, пока ещё не совсем понятным, но безусловно, приятным. Холод отступал, уходил вглубь, да и от руки Саламандры шло тепло.

— Зачем вам вообще Снежинки? — с любопытством спросила Илени, пока они шли дальше по улице, удаляясь от того переулка.

— Я всё расскажу, — с улыбкой ответила Анати, в её голосе проскользнули грустные нотки. — Только это не слишком весёлая история…

Как и её собственная, подумала хранительница холода. Но, может, дальше у них обеих всё сложится лучше, чем до встречи.

Лайне казалось, всё происходит во сне. Вот только что она шла вместе с Саламандрой, с тоской думая, что скоро снова окажется в землях Ингире.

И уже, свободная, стоит посреди улочки, сжимая прощальный подарок неизвестной Снежинки, зачем-то решившей занять её место. Куда идти, что делать? Лайне не знала. Она так давно жила только лишь тенью надежды, и сейчас растерянность не желала проходить, девушка беспомощно оглядывалась, перекатывая в пальцах кольцо.

Потом в памяти мелькнули слова Анати, что можно остаться в той таверне, где они снимали комнату. Но сначала, наверное, стоит сдать кольцо и обзавестись деньгами.

Сознание пока с трудом принимало, что Лайне теперь может идти, куда захочет, никого не спрашивая и ни с кем не советуясь. Губы девушки тронула несмелая улыбка, она вдохнула полной грудью морозный воздух, казавшийся таким сладким. Свобода! Лайне свободна! Она сделала несколько шагов по улице, но тут сквозь пелену проступила широкоплечая фигура, и Лайне вздрогнула, разом насторожившись и отступив к стене.