Скажи пчелам, что меня больше нет

Тот факт, что он до сих пор жив, означал, что мерзавец хотел его использовать. Вот что действительно интересовало Джона, но об этом он предпочел умолчать.

Медленно вздохнув, Ричардсон оглядел Грея, затем покачал головой и выбрал новую тактику.

— Одна из моих прабабушек была рабыней, — вдруг сказал он."

"Грей пожал плечами.

— Двое моих прадедов были шотландцами. Человек не несет ответственность за свое происхождение.

— Значит, вы не считаете, что грехи отцов следует возлагать на детей?

Грей вздохнул и прижал плечи к спинке стула, чтобы снять напряжение в спине.

— Будь это так, человечество уже перестало бы существовать, раздавленное накопившимся грузом унаследованного зла.

Ричардсон слегка пожал плечами (то ли в знак согласия, то ли с пренебрежением), затем повернулся к стене из стеклянных панелей и уставился вдаль, по-видимому обдумывая новый разговорный гамбит.

Солнце клонилось к закату; свет, проникавший в большое окно, сверкал миллионами крошечных вспышек, переливаясь по стеклу, потолку (интересно, на корабле это тоже называется потолком?) и столу, за которым сидел Грей.

Его руки все еще были связаны. Он медленно разминал их, рассматривая близлежащие объекты с точки зрения их эффективности в качестве оружия. Ему на глаза попались солидные часы и бутылка бренди, но и то и другое находилось далеко, в дальнем конце салона… Черт возьми, это его бутылка бренди! Даже на таком расстоянии он узнал написанную от руки этикетку. Ублюдок обчистил его дом!

— Что, простите? — Он вдруг осознал, что Ричардсон задал вопрос.

— Я спросил, — сказал Ричардсон, изображая терпение, — как вы относитесь к рабству. — Не получив немедленного ответа, он произнес уже не столь терпеливо: — Ради бога, вы были губернатором Ямайки и наверняка хорошо знакомы с данным институтом?

— Полагаю, вопрос риторический. — Грей осторожно коснулся заживающей, но все еще припухшей раны на голове. — Однако, если вы настаиваете… да. Я вполне уверен, что знаю об этом гораздо больше вас.

Что касается моих чувств по отношению к рабству, то я сожалею о нем как по философским, так и по гуманным соображениям. А в чем дело? Вы ожидали, что я объявлю себя сторонником рабства?

— Не исключал. — Некоторое время Ричардсон пристально смотрел на него, затем, видимо придя к какому-то решению, сел за стол напротив Грея и встретился с ним глазами. — Рад, что вы этого не сделали. А теперь… — Он решительно наклонился вперед. — Ваша жена.