Онлайн-библиотека книг
Но… так было. — Его ладонь скользнула к груди и осторожно коснулась маленького углубления. — И я тоже.
140
Три раунда с носорогом
Фрэзер-Ридж
16 сентября 1780 года
— Смотри-ка, ты уже знаешь, что делать, — улыбнулась я, выглядывая между коленями Брианны.
— Если кто-то думает, что я снова это сделаю… — выдохнула она и резко умолкла, ее потное лицо скривилось, как у горгульи. — Нр-р-ргх…
— Прекрасно, дорогая. — Мои пальцы коснулись округлого волосатого объекта, ненадолго показавшегося между ног. Я ощутила его лишь на секунду, прежде чем он снова исчез: мимолетное биение пульса, но этого было достаточно; никакой паники, только удивление и сильное любопытство.
— Боже, напоминает кокос! — выпалил Роджер, стоящий на коленях на полу позади меня.
— Ар-р-ргх-х-х! Нг-гх-х! Я тебя убью! Ты… черт…
Не договорив, Брианна тяжело, по-собачьи задышала ртом, затем со всей силы уперлась окровавленными ногами в покрытый соломой пол и приподнялась с родильного кресла — младенец выскочил и упал мне в руки.
— Господи боже, — сказал Роджер.
— Не грохнись в обморок там. — Я протерла нос и рот новорожденного мальчика. — Фанни? Если он упадет, оттащи его с дороги.
— Не упаду, — произнес он дрожащим голосом. — Ох, Бри. Ох… Ох, Бри!
Я чувствовала, как он торопливо поднимается с соломы, чтобы подойти к жене, но моим вниманием целиком завладели Брианна (кровотечение, небольшой разрыв промежности, но без сильной кровопотери) и ребенок — розовый, извивающийся, с точно таким же выражением горгульи на сморщенном личике, какое было у его матери за мгновение до того; крошечное сердечко стучало, как молоток, и… Моя улыбка стала еще шире, когда он дернулся от прикосновения куска марли и заверещал, словно сердитая циркулярная пила.
— Девять или десять по шкале Апгар, — радостно сообщила я. — Молодцы, вы оба!
— Апгар? — озадаченно спросила Фанни, глядя на малыша. — Так вы называете его…
— Хм. Нет. Это перечень показателей, по которому оценивают состояние новорожденного[324]. Туда входят «активность», «пульс», «гримаса раздражения» — это у него точно есть, «внешний вид»… Смотри, какой он розовый.
Я вспомнила рождение Аманды — и последнего посиневшего младенца, которого приняла, — и ощутила мурашки на коже. Закрыв глаза, я вознесла короткую молитву за маленькую Эбигейл Клаудтри и за здорового внука в своих руках.
