Скажи пчелам, что меня больше нет

Я потихоньку выпрямляла и разминала его пальцы, и он крепче прижался спиной к дереву, тихо крякнув — не то от боли, не то от удовольствия.

— В каком смысле — слышишь?

Дождь лил весь день, но к вечеру прекратился, и хотя я промокла до исподнего, мне удавалось сохранять шаткий тепловой баланс и не дрожать, к тому же здесь, вдали от больших костров, было спокойно.

— Ну, знаешь, они с Джемом могут чувствовать друг друга, не видя один другого.

— В самом деле? Нет, не знала.

Впрочем, я не слишком удивилась. Пожалуй, несколько раз, сама того не осознавая, даже видела, как они это делали.

— Думаешь, их родители в курсе?

— Да. Она сказала, что мама знает… и в Бостоне устраивала им испытание, чтобы определить, на каком расстоянии они будут способны ощущать друг друга. Мэнди не запомнила, насколько далеко — для них это была всего лишь игра, хотя потом ей показалось странным, что родители не могут чувствовать, где она или Джем.

— Такое происходит только с ней и Джемом? Или они… хм… могут слышать и других людей? Родителей, например?

— Я спросил ее об этом, и она ответила, что да, но не всех подряд.

Только друг друга и родителей. Тебя тоже, хотя не так сильно.

Меня пробрал озноб, не имевший ничего общего с холодом.

— А тебя они… слышат?

Джейми покачал головой.

— Нет. Я спросил. Она говорит, что у нее в голове я другого цвета. Она чувствует меня, когда я рядом, но не на расстоянии.

— И какого ты цвета? — полюбопытствовала я.

Он издал тихий смешок.

— Цвета воды.

— В самом деле? — Я покосилась на мужа.

Было темно, крошечный костер бросал на влажное дерево лишь слабые всполохи, но мои глаза приспособились к темноте, и в лунном свете я разглядела черты Джейми. — Какой-то конкретной воды? Синей, как в океане, или темной, как в ручье?

Он покачал головой.

— Просто воды.

— Ты должен спросить Джема. — Я переплела свои пальцы с его, отводя их назад и разминая костяшки.

— Спрошу, — сказал Джейми со странной ноткой в голосе. — Если увижу его снова."

"Вот оно. Камень у меня в сердце, кусок раскаленного свинца в животе.

Измученная дневными тяготами, я ненадолго о нем забыла. Однако мысль о том, что может произойти у Кингс-Маунтин, никогда не выходила у меня из головы.

Чувствуя мое смятение, Джейми сомкнул свои пальцы — все еще холодные, но сильные — на моих и накрыл другой рукой.

— Если на этой неделе я умру, прошу тебя о трех вещах, a nighean, — тихо сказал он. — Только три вещи. Сделаешь их для меня?

— Ты знаешь, что сделаю, — хрипло ответила я.