Скажи пчелам, что меня больше нет

— Пожалуйста, выходите за него замуж, миссис Хардман, — настойчиво попросил мальчик. — Он ничего не умеет готовить, кроме каши и бобов с подгоревшим беконом.

— Ты думаешь, я умею? — Уголки ее губ приподнялись.

— Она тоже не очень хорошая повариха, — со всей правдивостью сказала Пруденс. — Зато умеет печь хлеб.

— А мы умеем варить похлебку из репы, картошки, фасоли, лука и свиной кости, — вставила Пейшенс. — Мы не дадим вам умереть с голоду.

Сильвия, совсем порозовевшая к этому времени, предостерегающе откашлялась.

— Если ты сможешь подстрелить добычу, Друг Хиггинс, думаю, я смогу ее разделать и зажарить. А подгоревшие края всегда можно отрезать.

— Отлично! — с восторгом воскликнул Эйдан. — Значит, договорились?

— Возможно, если ты умолкнешь. — Бобби с легким укором взглянул на сына.

— Папочка? — радостно вопросила Честити и протянула к Бобби ручонки. Все засмеялись. Покраснев, Сильвия прикрыла рот дочки рукой и сказала:

— Согласна.

155

И снова квакерская свадьба

Джейми отчетливо помнил первую квакерскую свадьбу, на которой побывал.

В Филадельфии, в методистской церкви, присутствовали в основном Друзья — из тех, кто придерживался свободных взглядов, — плюс пара английских военных в парадной форме, хотя лорд Джон и герцог Пардлоу тактично оставили шпаги дома. Служба была необычной, и сегодня он ожидал чего-то похожего.

Пока больше всего поражало количество детей в Доме собраний. На двух скамьях лицом к присутствующим сидели семьи Хиггинс и Хардман соответственно.

Роджер и Бри — с малышом Дэви на руках — заняли место в первом ряду. Фанни, Джема, Аманду, Тотиса, Жермена, Джоани и Фелисити (неспроста прозванную Физзи[338]) усадили на скамейку перед ним и Клэр — с тем расчетом, что тихое, но угрожающее покашливание с его стороны заставит их молчать. Джейми басовито прочистил горло, дабы убедиться, что голос в порядке, и увидел, как Джем и Жермен слегка напряглись. Хорошо.

Грудина все еще болела при глубоких вдохах, но он хотя бы мог глубоко вдохнуть и благодарил Господа за это.

От пешей прогулки до самой церкви левое колено чертовски болело, зато на сердце было легко. Он был жив, мог ходить, быть рядом с Клэр и до поры до времени не беспокоиться о смерти.

Бобби Хиггинс резко встал, и присутствующие тут же умолкли.

— Я благодарен всем вам за то, что пришли, — сказал он неестественно высоким голосом, затем громко откашлялся и повторил, кивнув гостям.