Бабка еще попыталась рассказать про собственное отношение к истории и в подробностях поведать, как у нее «сердце кровью обливается, глядючи на зачахнувшего без материнской ласки пацанчика», но Валя, уяснившая суть проблемы, попрощалась, поблагодарив соседку за просветительскую деятельность и захлопнув перед ее носом дверь.
Юра ее не порадовал и ничем не удивил. Круглолицый и молчаливый, он тенью скользил мимо и общаться категорически отказывался, не отвечая на Валины заигрывания и присюсюкивания. К вечеру Валентина совершенно вымоталась, пропустив любимый сериал, что окончательно испортило ей настроение.
Несмотря на титанические усилия по наведению порядка, квартира выглядела такой же неухоженной и запущенной, как и утром. В довершение всего среди ночи явился Андрей, на удивление трезвый и усталый, и разбудил Валентину, поскольку она, еще не ознакомившись со всеми тонкостям бытия в своем временном пристанище, умудрилась закрыть дверь так, что снаружи она не открывалась. Пицца ссохлась до состояния старой подметки, чайник остыл, а макияж, специально нанесенный, чтобы понравиться Андрею, смазался.
Никаких особых планов Валя на его счет не вынашивала, но мысль, что Женя променял ее на кого-то, подталкивала обиженную Валентину к немотивированному кокетству с целью стать обладательницей все равно какого мужика.
Однако Андрей ее планов не разделял. Он равнодушно сгрыз пиццу, вежливо поблагодарил и пожелал спокойной ночи."
"Утро началось с маминого ворчания по поводу плохо вымытой посуды. Обнаружив налет на внутренней стороне кружки, Светлана Николаевна не поленилась прийти к Галочке и, нависнув над ней, прочитала невероятно познавательную лекцию о том, какие страшные микробы могут расплодиться в недомытых посудных внутренностях.
Нельзя проснуться под аккомпанемент заунывного перечисления всевозможных бактерий и при этом ждать от жизни чего-то большого и светлого. Сжав зубы, Галя пережила утреннее чаепитие и поплелась на работу. Всю дорогу она убеждала себя, что Жени у школы нет и быть не может, во всяком случае с утра он точно не придет, но на всякий случай обошла огромное здание, объясняя самой себе пользу утренних прогулок.
– Галя! – окликнул ее охранник. – Тебя мужик какой-то спрашивал, я его на этаж отправил.
Удержавшись от рвущейся наружу просьбы описать «какого-то мужика», она рысью понеслась в учительскую подкрашиваться.
Это оказался не Женя. У кабинета мялся плотный коренастый мужчина, пристально разглядывавший доску почета учеников.
