В ответ я тоже улыбалась и кивала, радуясь, что ехать до дворца осталось всего несколько минут — благодаря все тому же артефакту, я хорошо представляла расположение улочек, по которым передвигалась карета.
Сейчас я с любопытством глазела по сторонам, жалея, что вчера нигде, кроме лавок с одеждой не побывала. Да и туда Станислас перемещал нас порталами, так что увидеть городскую жизнь мне не удалось даже краем глаза.
Я уже знала, что город называется Санисеро и является столицей государства Истания, король которого, Вилис Седдий Третий как раз и устраивает отбор.
Тот факт, что Вилис — человек, а не… дракон какой-нибудь, обрадовал меня неимоверно и даже вдохнул некоторый оптимизм — как-то оно спокойнее, если знаешь что имеешь дело с человеком, а не … драконами всякими.
Улочки, по которым мы проезжали, были красивы киношной средневековой прелестью двух-трехэтажных домиков, сложенных из серого камня, с острыми крышами и стрельчатыми окнами. Везде яркие вазоны с цветами и пестрые, буйно цветущие кусты в больших горшках.
Наряды на людях не средневековые, а скорее конец девятнадцатого века, относительно земной истории — мужчины в солидных сюртуках, дамы в шляпках и длинных юбках. И никаких кринолинов!
Тут я вспомнила, про вопрос, который собиралась задать Станисласу. Даже два вопроса.
— Скажи, а куда девалась предыдущая королева? Ведь сын у Вилиса есть, значит и маменька, его родившая, когда-то была.
Станислас искоса на меня глянул и начал, как обычно, язвить:
— Региночка, вот что ты за создание такое? Нет бы тебе о другом думать… Тебя на отборе пятнадцать конкуренток с заточенными вилками в рукавах поджидают, а ты бывшей королевой интересуешься.
— Какие еще вилки? — перепугалась я. — Станислас, давай разворачивай карету, не поеду я на эти ваши «Жестокие игры»!
— Это я образно сказал про вилки… Просто хочу напомнить, киса моя, что у тебя проблемы посерьезнее имеются, чем мать наследника.
— Станислас, — тут уже я нахмурилась, — мы что, с тобой вчера не все нюансы отбора обсудили? Давай, дружок мой, колись.
И если утаил от меня что-нибудь, то используй шанс встать на путь исправления и рассказать все без утайки.
А морда демоническая улыбнулся, точно Чеширский кот, и гнусаво заныл:
— Ничего я от тебя не утаил, подозрительная ты моя. Зачем мне так жестоко с тобой обходиться, ввергая в пучину неизвестности и подвергая немыслимым опасностям?
Я глубоко вздохнула, удерживая желание запустить в него чем-то тяжелым.
