Голубые глазки восторженно блеснули:
— Ох, неужели я называл имя великого принца?
Я сердито покосилась на его довольное…лицо, и опять уставилась на дверь.
— Не бойтесь, милая леди, эти двери никто не откроет, пока вы сами не захотите. Ни дракон, ни высший демон. Это ведь не просто комната, и вход в нее открывается не для каждого. Только увидев вашу магию, я понял, почему вы так легко сюда попали…
Я поежилась — уверения псиокаля в несокрушимости двери меня не очень убедили.
— Мастер Блеми, давайте все же переместимся в мою комнату — здесь мне не очень уютно.
Псиокаль подлетел к столу в центре комнаты, на некоторое время завис над ним, и стол начал отъезжать в сторону вместе с куском пола, открывая узкий ход со ступеньками вниз.
Чуть поколебавшись, я покрепче прижала к себе книги и шагнула в открывшийся проход.
Потайной ход оказался на удивление скучным. Ни тебе мрачной атмосферы или пугающих шорохов. Не было ни гулкого эха, ни подозрительных теней. Никаких странных пятен на стенах или мохнатой паутины в углах…
Обычный, неширокий, хорошо освещенный коридор без дверей и окон, по которому мы бодро двигались, то сворачивая на разветвлениях, то поднимаясь по узким ступенькам.
Минут через десять мы очутились в укромной нише, ровно напротив двери в мою комнату.
Я попрощалась с библиотекарем и, воровато оглянувшись, бегом кинулась в комнату.
Свалив книги на руки ожидающей меня горничной, я решительно заперла дверь на ключ.
Затем приволокла небольшой столик, стоявший у окна, и подперла им дверь. Сверху на стол взгромоздила стул, а на стул поставила большую стеклянную вазу с цветами и графин с водой.
Удовлетворенно оглядела полученную композицию: теперь, если кто-то попытается открыть дверь, то сделает это громко.
— Ласи, — обратилась к изумленной моими действиями служанке, — срочно приготовь мне горячую воду и никого, слышишь, никого ко мне не впускай! И сама не выходи, пока я не разрешу.
Девушка кинулась в ванную, а я начала расстегивать свое платье. Наряд оказался очень неудачным — ткань кололась и натирала кожу. Спина уже давно зудела, и меня так и подмывало снять эти надоевшие тряпки и от души почесаться.
Выставив из ванной служанку, я заперлась и, наконец, стянула с себя кусачую одежду. С наслаждением почесала лопатки и, встав перед высоким зеркалом, изогнулась, рассматривая, нет ли на спине раздражения.
Раздражения не было.
