Вернее, твои деньги, — утешила его, ободряюще похлопав по плечу. — Дальше рассказывай.
Демон скривился, но продолжил:
— В карете у тебя магия проявилась, вот я и полез смотреть, нет ли у тебя магической печати. Ее обычно на спину ставят.
— И что? — не выдержала я.
— А то, — передразнил меня обиженный демон. — Сорвана оказалась твоя печать. И это ответ на твой третий вопрос — проблема в том, что у тебя есть магия, а пользоваться ею ты не умеешь и можешь дел наворотить по глупости и неразумению.
— Все, я ответил на твои вопросы.
Давай рассказывай, что тебе этот выжига Аметиус сказал.
— Подожди, Станислас, — попросила я, — как печати выглядят? Ну, магические…
— А что у тебя на спине было? — спросил он вместо ответа.
— У меня под правой лопаткой овальное родимое пятно.
— Вот оно и есть. Если сейчас посмотришь, то его уже совсем не будет. Или оно стало бледным и не таким большим — это если печать не до конца сорвало. Давай, рассказывай про Аметиуса, Регина.
— Да подожди ты! — нетерпеливо отмахнулась я.
— Какая у меня магия?
— Не знаю, — слишком быстро ответил демон. — Больше ни слова не произнесу, пока не расскажешь, о чем с этим подлюкой разговаривала."
"— Что, и тебя он обвел вокруг пальца? Поделом тебе, — с удовольствием констатировала я. — Ладно, слушай. Он мне назвал свое полное имя — Аметиус Вольдемарий Бигиар, и сказал, что был вынужден толкнуть меня в портал, поэтому извиняться не будет. И еще, что больше он не имеет долгов перед моим родом.
— Что?! — заревел Претемнейший, очень неприлично выругался и свалил в портал.
А я с облегчением выдохнула и пошла разбирать баррикаду у двери, потому что в нее уже начала ломиться моя горничная.
Глава 38
На завтрак, стараниями Ласи, я прибыла разодетая в пух и прах, с аквамариновым колье на груди и тяжеленными серьгами, оттягивающими мои бедные уши почти до плеч. И еще со спрятанным за пазухой черным ромбом.
Утром я вынула его из-под подушки, где он ночевал, и долго думала, куда бы спрятать. Так и не найдя в комнате подходящего места для тайника, решила, что будет лучше носить «мою прелесть» с собой.
Не знаю почему, но ромб стал мне очень нравиться — все время хотелось его потрогать, повертеть в руках, и когда он удобно лег в мое декольте, это было правильно и комфортно, будто там для него лучшее место.
За полчаса до официального начала завтрака в мою комнату снова явился злой Станислас в сопровождении служанки с тарелками на подносе и невзрачного мужичка с перебитым, как у боксера, носом.
