Сказка на ночь

Немного отвлекусь и остыну, иначе не выйдет общаться в мирном ключе.

— А это еще что? — выпаливаю и киваю в сторону крыши, где рабочие устанавливают странную и весьма угрожающую конструкцию.

Антенна? Спутниковое телевидение? Никогда не видела ничего похожего прежде. Но какую технику принято устанавливать на крыше? Вариантов не так много.

— Пожалуйста, не волнуйся, — Рустам обнимает меня, ловко оплетает руками, окружает теплом, не позволяя вырваться, глушит тревогу своей близостью.

Его дыхание. Жар его тела. Ощущаю гулкие удары сердца.

Черт побери, вот как ему удается постоянно сбивать меня с толку? Обманывает гнев. Подкупает. Выбивает почву — и тут же подхватывает на руки. Опаляет до костей.

— Что это? — повторяю с расстановкой. — Что?

— Вооружение, которое поможет нам отразить атаку в случае опасности, — ровно произносит Рустам.

И я не сразу понимаю суть его ответа. Принимаю фразу за метафору. Истина доходит до мозга с заметным опозданием.

— Вооружение? — тупо переспрашиваю. — На крыше?

— Мы неуязвимы из воздуха, — отвечает муж. — Система не позволит никому сюда ударить. Под водой еще идет работа, но через несколько дней завершим.

— Подожди, — сглатываю. — Ты допускаешь, что нас будут атаковать? Из воздуха? Реально кто-то прилетит и… выстрелит?

— Никто сюда не долетит, — уверенно заключает Рустам. — Лишний — не долетит. Мы полностью взяли под контроль воздушное пространство.

— Там… автомат? — вырываюсь из его объятий, разворачиваюсь, чтобы посмотреть мужу прямо в глаза.

— Там много всего, — выдает с невозмутимым видом. — В целях безопасности. Любой удар будет отражен. Врагам ничего здесь не светит. Никто не посмеет сунуться.

— Но в принципе такая вероятность есть, — прочищаю горло. — Нас собираются штурмовать?

— Нет, не думаю, — говорит он. — Я не получал никаких данных на этот счет. Только не мешает подготовиться заранее.

— А эта штука? — оборачиваюсь и опять поглядываю на крышу. — Она хоть сама по себе не взорвется?

— Исключено, — отрезает Рустам.

— Тебе не кажется, что это перебор?

— Я учитываю все существующие риски. Даже самые маловероятные. Наш ребенок родится в самом безопасном на свете месте.

Разве можно сейчас в ним спорить? Разве я не хочу оградить малыша от любой угрозы? Разве имею право высказывать претензии?

Риск есть всегда. И враги.