Сказка на ночь

Еще и хохочет, как же раздражающе он хохочет! Громко. Хрипло. Страшно? Мороз пробегает вдоль позвоночника.

Рустам резко перестает смеяться. Изменяется в лице. Его черты как будто заостряются, становятся гораздо мрачнее и резче.

— Юля, если бы ты знала, как близок я был к насилию, — говорит он. — Сколько раз бродил возле твоего дома, наматывал круг за кругом. Забирался на деревья, наблюдал, следил за твоим окном. Глазами жрал контуры твоей фигуры. А тронуть не мог. Дико хотел. Но не смел. Сколько раз мечтал внутрь ворваться.

Дверь снести, разбить стекло. Кто бы мне помешал? Ворваться в твою спальню, сдернуть одеяло, содрать чертову пижамку и взять то, что принадлежит мне по праву.

— Пижамку? — прочищаю горло.

— Да, я знал, в чем ты спишь. Лазил на подоконник. Иногда и внутрь спальни пробирался, если ты забывала закрыть щеколду. Бывало даже сдергивал одеяло, рассматривал, только лапать не решался. Ты всегда таскала эти гребаные закрытые пижамы. Бесформенные. С дурацкими бубонами.

— И вовсе они не дурацкие, — роняю глухо.

 — Милые. Уютные. В такой одежде удобно спать, особенно зимой, когда кругом жуткий холод. А бубоны я не замечала.

— Блядское белье ты не надевала, — скалится. — Не баловала меня. Хотя я тогда и так дурел. Ты же взрослая стала. Восемнадцать уже исполнилось. Чем себя держать? Как отрезвлять?

— Я не знала, — во рту пересыхает.

— Вот и хорошо, — заключает хрипло. — Знала бы — не простила. Даже за фантазии. Я выл. На стенку лез. В голове тебя драл. Без тормозов. От одной мысли хер каменел.

— Рустам, — шепчу и невольно прикладываю ладонь к его груди, прижимаю туда, где качает кровь дикое сердце.

— Я тебя изнасиловал, — выдает он, заставляя содрогнуться. — Во всех позах. Каждую щель раздолбал. Залил реальность багровым. Захлебнулся красным.

— Хватит, — едва отдираю язык от нёба. — Прекрати.

— Вот, что я видел, когда глаза закрывал. Зверь дорвался до плоти. Сорвался с цени и обезумел.

— Рустам…

— Мой самый страшный кошмар.

— Ты бы никогда этого не сделал, — мотаю головой.

 — Ты всегда себя отлично контролировал.

— Если ты рядом, контроль летит к чертям, — хмыкает, жадно вдыхает воздух у моего горла, крепче меня в объятьях стискивает. — Но я не хотел причинять тебе боль. Не хотел брать тебя так. Не хотел ломать. Ласкать хотел. Зацеловывать. Заставлять тебя кричать и кончать. Имя мое выдавать раз за разом. Стонать. Заходится в судорогах и спазмах.

— Рустам, — бормочу и обнимаю его.

— Я бы мог принудить. Взять тебя силой. Дьявол дери.