Сказка на ночь (СИ)

 — Рустам сразу поймет, если…

Да он на расстоянии ощутит предательство. Рефлекс никогда хищника не подведет. Он учует запах измены. Гнилую вонь. И тогда никакая тюрьма его не удержит, никакие в мире стены не окажутся достаточно крепки.

Черт, почему я вообще об этом думаю? Ответ предельно ясен. Нет. Ни за что. Никогда. Скорее погибну, чем пойду на подобное. Размышлять о таком и то противно.

— Еще раз повтори свое грязное предложение — глотку тебе перегрызу, — выдаю раздраженно.

— Я дам тебе время подумать, — ровно заключает Джеро.

— Я в этом не нуждаюсь, — отмахиваюсь. — Ты оглох? Мой ответ — нет!

Хватка резко разжимается. Краткий миг — я снова свободна. Инстинктивно растираю затекшие запястья.

— Тяжело тебе придется, — голос Джеро бьет в мой затылок. — Получила реальный шанс спасти любимого мужа, но ничего не сделала. А может, ты не так сильно его любишь? Может, только и ждешь, когда вырвешься на волю?

— Чушь, — едва дышу. — Что ты несешь?

Тихо. Очень. Гробовая тишина. Музыку не беру в учет, как и приглушенные голоса окружающих людей.

Я точно в храме? Или в пекле?

Оборачиваюсь и понимаю, что Джеро исчез. Оглядываюсь, озираюсь по сторонам и не обнаруживаю его нигде. Внутри становится неожиданно пусто. Лед сковывает нутро, сердце болезненно ухает вниз. А вдруг я и вправду упустила возможность сохранить жизнь Рустама?

Глава 32

— Поздравляю, ты своего добился, — тонкие губы растягиваются в улыбке. — Не каждый умудряется заслужить встречу со мной.

— Что изменилось?"

"— Меня впечатлил твой стиль беседы с Верманом, — он кладет нож на стол прямо передо мной. — Повторишь? Уверен, этот предмет будет поудобнее карандаша.

— Ручка.

— Прости?

— Там была ручка.

— Не важно, — пожимает плечами. — Теперь ставка в любом случае выше.

— Важно, — моя очередь показать ему улыбку. — Дьявол в деталях.

Он понимает, на эмоции вывести не получится.

— Считаешь себя очень крутым, да? Не спорю. Достижений много. Ты превзошел своего отца и старшего брата, построил совсем другую империю, ты пробрался в наш круг. Ты стал одним из высших, получил право играть чужими судьбами.

— Я делал ровно то, что и любой из вас.

Мое ровное заявление ощущается гораздо неприятнее, чем удара ножа под ребра.