Сказка на ночь (СИ)

Наверное, обидно носить подобное прозвище, когда рядом находится бог грома — Райден. Почему вдруг такой контраст? Но я не знаток японской философии, могу ошибаться. Возможно, «десятый сын» гораздо почетнее настоящего божества.

Я постукиваю по клавишам, набираю абракадабру и стираю под чистую, бездумно смотрю в экран."

"Джеро. Этот японец даже на японца не похож. Довольно крупный и высокий. Конечно, с Рустамом его сравнить нельзя, однако же среди других представителей своего народа он явно будет выделяться. Или я просто плохо разбираюсь? Встречала не так много японцев прежде.

Я машинально обновляю страницу со статьей про Райдена, а дальше взгляд сам цепляется за измененную правку. «Копируй в строку поиска» — выведено на русском языке. Рядом расположен набор цифр и символов.

Мои пальцы немеют, сердце пропускает удар, а после гулко ударяется о ребра, живот сводит ледяной спазм.

Дрожащей рукой выполняю приказ. Нажимаю на «ввод». Экран чернеет на миг, после возвращается в прежний режим.

Рустам понял? Его люди заметили послание и донесли? Он нашел меня? Или это уловка Джеро? Ложная надежда?

Я боюсь радоваться. Запускаю какой-то сериал и заваливаюсь на матрас. Пробую выровнять сбитое дыхание. Пульс колотится бешено. Перед глазами отплясывают сверкающие точки. Меня пробирает лихорадочная дрожь.

Не знаю, как долго остаюсь в подобном положении. Заставка сериала играет раз пять, не меньше. Задорная музыка вынуждает дернуться и отвлечься от путанных рассуждений, но я постоянно ныряю обратно, блуждаю по коридорам разума.

— Интересное кино, — раздается в опасной близости голос Джеро.

Я поворачиваюсь и подскакиваю, будто ошпаренная. Мужчина лежит на матрасе рядом со мной. Точнее — лежал, ведь теперь я вскакиваю на ноги и отшатываюсь от него как от прокаженного.

Он усаживается на моей постели, склоняет голову в сторону, наблюдая за моей панической атакой. Взгляд мужчины остается сосредоточенным и холодным.

— Пойдем, — говорит Джеро и резко поднимается, в считанные секунды снова оказывается поблизости, обходит меня, будто хищник изучает жертву. — Я покажу тебе то, чего ты так сильно хотела.

— Я ничего не хотела, — отступаю назад и наталкиваюсь на стену. — Не надо мне ничего показывать.

— Боишься? — едва заметно выгибает бровь, в черных глазах застывает арктический лед, и от зрительного контакта мороз разливается под кожей. — Ты казалась смелой.