Немного духов, тех, что Тимур привез из Парижа, распустить волосы. И спрятать все это под длинным, в пол, пушистым халатом.
Она вышла из комнаты, тихонько прикрыла дверь, оглянулась — в комнате пусто, посуды на столе нет, а со стороны кухни раздаются звуки льющейся воды. Ну вот, запал мигом сдулся. В воображении все должно было произойти иначе: она выйдет из комнаты, как бы между прочим посмотрит на Тимура, он пойдет за ней следом, возьмет инициативу в свои руки… А теперь она должна идти к нему и как-то не провалиться сквозь землю, пытаясь дать понять, что она хочет повторить вчерашнее.
Хочет снова быть в его руках: трепетной женщиной, за спиной у которой вырастают крылья от всех тех восхитительно-приятных вещей и горячих пошлых словечек. И из головы не шли его слова про пирсинг и что он может им сделать.
Игорь никогда даже не пытался…
Ася подобралась, вдохнула, дождалась, пока сердце перестанет бешено колотиться в груди — и прошмыгнула на кухню.
Тимур мыл чашки. Со спины это выглядело так… мило, что сердце кольнуло, прежде чем пуститься в галоп.
Мышцы перекатывались под его одеждой, а сам он что-то напевал себе под нос, поводил плечами, пританцовывая в такт собственной мелодии.
Все в нем было гармонично, всего в меру. Идеально?
— Маленькая, обнимешь меня? — не поворачивая головы, спросил он.
И откуда знает, что это она?
Ася подошла ближе, вдруг остро осознавая, что с каждой минутой все сильнее привязывается к этому мужчине. И если присмотреться, то связь между ними уже не тонкая ниточка паутины, а шелковая лента, может, не такая широкая, но и разорвать ее без боли уже не получится.
— А где Макс?
— Спать пошел. Я сказал, что устрою ему выволочку, если будет ночью по дому шляться.
Тимур собирался повернуться, но она не дала. Повела плечами, скинула халатик, порывисто прижалась к мужу всем тело, обнимая за талию.
— Маленькая моя… — низким, чуть охрипшим голосом отозвался он.
— Постой так… еще немножко, — взмолилась Ася. — Или я просто расплавлюсь, существовать перестану.
— У тебя сердце колотится так сильно.
— Разорвется, — в унисон его словам, ответила она.
Поднялась на цыпочки, притронулась губами к его шее, и Тимур с легким стоном отклонил голову, давая ей больше доступа.
— Дотронься до меня, маленькая, — почти взмолился он. — Целый день о твоих руках мечтал.
Она потянулась, запустила пальцы ему под футболку, чертя пальцами контуры рельефного пресса."
"Выше и выше, с удивившей ее саму жадностью до его тела.
