Сказочное невезение

И вот мы наконец покатили по более или менее ровному месту; здесь раскинулись рощицы, лужайки, сбоку даже виднелась ферма. Обычная долина, почти как внизу. Вот только по другую сторону дороги высилась темная стена с шипами поверху. Я знал, что этой стеной окружен Столлери, – значит, забрались мы уже очень высоко. Я даже чувствовал присутствие волшебства, в виде едва слышного гула. Сердце заколотилось так, что даже сделалось больно.

Стена казалась чуть ли не бесконечной, а дорога вилась вдоль нее.

На ее темной поверхности не было ни единого разрыва; но вот трамвай плавно вошел в поворот и начал тормозить. Впереди показались высокие ворота с башней, в которой, похоже, еще и жили – по крайней мере, окна я там заметил, – а неподалеку, через дорогу, возле живой изгороди на уступе, я, к своему удивлению, увидел цыганский табор. Там стояла пара потрепанных кибиток, старая серая лошадь пыталась подкрепиться, объедая изгородь, а вдоль уступа носилась белая собака. Я вяло удивился, почему их отсюда не выгнали. Терпеть цыган у самых ворот – как-то это непохоже на Столлери. Впрочем, мне было уж совсем не до того.

Динь-дон, звякнул трамвай, объявляя об остановке.

К воротам подошел какой-то человек в коричневой форменной одежде и встал, дожидаясь. В руках у него было два коричневых бумажных пакета очень странной формы. Барометры? – подумал я. Часы? Когда трамвай остановился, человек передал пакеты вагоновожатому.

– Часовщику в Столстед, – сказал он.

А когда вагоновожатый открыл двери, человек подошел к ним вплотную.

– Южные Ворота Столлери, – объявил он громко. – Молодым людям, которые насчет работы, выходить здесь.

Я подскочил. Весь остальной молодняк, к моему огорчению, тоже. Мы столпились у двери, а потом попрыгали по ступеням на дорогу, все до единого; надвратная башня будто бы навалилась на нас. Трамвай опять звякнул и с воем покатил дальше, оставив нас наедине с нашей судьбой.

– Прошу за мной, – сказал человек в коричневой форме, поворачиваясь к воротам.

В эти ворота, при желании, мог бы въехать и трамвай – они напоминали огромный раззявленный рот на физиономии надвратной башни. Створки медленно разошлись, пропуская нас.

Все стали протискиваться вперед, и я как-то очутился в самом хвосте. Ноги слушались плохо. Я ничего не мог с этим поделать. За спиной, на другой стороне дороги, кто-то выкрикнул звонко и бодро:

– Ну, счастливо. Спасибо, что подвезли.