Сказочное невезение

Мне почему-то показалось, что до этого момента этот мальчишка не имел ни малейшего понятия, почему мы все здесь оказались. Я видел, что он обдумывает то, что услышал.

– И тем не менее, – сказал он наконец, – даже слугам ничто не мешает снять обувь и походить по этой мягкой травке, верно? Никто же не увидит.

Все лица повернулись к нему с проблеском надежды.

– Валяйте, – сказал он. – А как подойдем поближе к дому, можете снова обуться.

Чуть ли не половина последовала его совету. Девчонки сбросили туфли; мальчишки расшнуровали ботинки.

Высокий шагал сзади с довольной, хотя и слегка высокомерной улыбкой и наблюдал, как они шлепают босиком по мягкой траве. Некоторые девочки задрали узкие юбки повыше. Мальчишки скинули пиджаки.

– Вот так-то лучше, – сказал высокий. Потом повернулся ко мне: – А ты чего?

– У меня ботинки старые, – сказал я, указывая пальцем. – Они не трут.

Его собственные ботинки, судя по всему, были ручной работы. Сидели как влитые. Тут мне в голову закрались подозрения.

– Если это правда такое испытание, как ты сказал, они его только что провалили, причем по твоей вине, – выложил я.

Мальчик передернул плечами.

– Все зависит от того, нужны ли в Столлери босоногие горничные и лакеи с огромными волосатыми пальцами на ногах, – сказал он и – готов поклясться – бросил на меня очень пристальный взгляд, будто уточняя, на эти ли должности мы все тут нацелились. Потом его внимательные темные глаза остановились на моем пакете. – У тебя не найдется лишнего бутерброда? Жутко хочется есть.

Цыгане едят только тогда, когда разживутся хоть чем-нибудь съестным, вот только пока я ехал с ними, им, похоже, не слишком везло.

Я протянул ему бутерброд, а другой взял себе.

– Вряд ли ты так уж много времени провел с цыганами, – заметил я. – У тебя даже одежда не помялась.

– Ты не поверишь, – сказал он. – Я провел с ними почти месяц. Большое тебе спасибо.

Мы зашагали дальше, жуя яйцо и кресс-салат; дорога же уходила все вперед; вдали показались новые холмы с деревьями и ажурными беседками на вершинах; другие ребята кучкой шагали впереди.

Многие из них тоже пытались жевать бутерброды, не теряя при этом пиджаков, обуви и пакетов.

– Как тебя зовут? – спросил я через некоторое время.

– Можешь называть меня Кристофером, – ответил он. – А тебя?

– Конрад Те… Грант, – ответил я, вовремя вспомнив, что у меня теперь новое имя.

– Конрад Тигран? – переспросил он.

– Нет, – ответил я. – Просто Грант.

– Ну хорошо, – согласился он. – Буду звать тебя Грант.