Сказочный корабль

Иэясу изгнал их из своего нового государства, угрожая страшными пытками, если они осмелятся вернуться назад. Это сообщение пришло к Сэму с опозданием — он целые дни пропадал на дамбе.

Миссионеры, уже вступившие на территорию Пароландо, отказались уйти, получив приказ Джона. Когда Джон Ланкастер услышал это, он угрюмо усмехнулся и пробормотал свое излюбленное проклятье: — В пасть дьявола их!

На дамбе Сэм наблюдал за закладкой в стены нескольких тонн взрывчатки. Это был последний трюк — последняя самоубийственная хитрость, которую он готовил на случай успешного вражеского вторжения.

Фон Ритгофен, запыхавщийся от бега по холмам, сообщил Сэму о приближении миссионеров и их отказе убраться за границы страны. Он ничего не сказал о Джоне.

Сэм велел Лотару передать миссионерам, что он навестит их вечером. Пока же пришельцы должны были ждать его, не удаляясь более чем на двадцать ярдов от грейлстоуна, у которого они расположились. Минуту Сэм боролся с искушением послать солдат с приказом выдворить эту орду за границу Пароландо — и, если понадобится, не жалеть зуботычин и бамбуковых палок.

Он был разгорячен, покрыт потом и цементной пылью, и в этот момент сторонники Церкви Второго Шанса были ему особенно антипатичны.

Грохот камней и железных балок, которыми обкладывали камеры для взрывчатки, крики людей, шум воды, падающей в котлован с бетонных желобов плотины, заглушили звуки стрельбы, начавшейся через полчаса. Сэм не знал ничего, пока фон Ритгофен снова не прибежал к нему, размахивая руками и что-то горомко крича.

Сэм почувствовал, как у него отнялись руки и онемел язык. Джон велел проверить новые ружья, «Марк-1», на толпе миссионеров. Сотня стрелков перебила пятьсот мужчин и женщин за три минуты. Джон сам стрелял раз десять и использовал все свои снаряды, чтобы добить раненых.

Пощадили только около тридцати женщин, наиболее хорошеньких. Их отвели во дворец Джона.

С расстояния мили Сэм увидел большую толпу, собравшуюся вокруг грейлстоуна.

Он послал Лотара вперед, чтобы тот расчистил путь. Толпа расступалась перед ним, открывая дорогу к груде нагих мертвых тел. Они были свалены друг на друга подобно говяжьим тушам, покрытые кровью, с переломанными костями и огромными ранами, которые оставили крупнокалиберные снаряды. За девяносто семь лет, прожитых Сэмом, он так и не смог привыкнуть к ужасающему безмолвию смерти. Казалось, оно нависло над толпой подобно невидимому леденящему облаку.