Сказочный корабль

— Удача покинула Лотара фон Ритгофена — так я думал, когда моя машина падала вниз, — добавил летчик и усмехнулся. — Но вот я здесь, и у меня снова молодое тело двадцатипятилетнего человека. О чем же мне сожалеть? О старости, до которой я не дожил на Земле? О старости, когда тебя больше не веселит вино, не волнуют женщины и каждый прошедший день приближает к могиле? Нет, сейчас я не жалею ни о чем. Моя удача — со мной, и она снова выручила меня. Планер, который я пилотировал, потерял крылья с первым ударом урагана. Ветер кружил мою машину как сухой лист; я взлетал, опускался и снова взлетал.

— Согласен, если считать чудом удачное стечение обстоятельств, — сказал Клеменс. Он посмотрел на серое небо и сизую, мутную Реку. Солнце слабо просвечивало сквозь тучи, склоняясь к западу. Сэм снова повернулся к летчику и спросил: — Как вы полагаете, упавший метеорит мог послужить причиной этого страшного наводнения?

— Наверняка. Я видел вспышку в небе и пылающий след.

Они спустились с палубы судна на холодную мокрую землю, покрытую слоем ила и грязи, и двинулись к верхней части расщелины. Джо Миллер отбрасывал в сторону бревна, иногда перегораживающие путь. Глядя на его мощные плечи, Клеменс подумал, что с этими огромными стволами, пожалуй, не справилась бы и упряжка лошадей. Путники медленно продвигались к выходу на равнину. Команда «Дрейрага», покинувшая судно, плелась за ними, по колено увязая в грязи.

Они покинули каньон и теперь в молчании шли по равнине, заваленной вырванными с корнем соснами, дубами и тисами. Только железные деревья по-прежнему возносили к сизому небу свои кроны. Кое-где попадались свободные от грязи участки, покрытые травой. Везде были разбросаны обломки кораблей, останки легких бамбуковых хижин, вперемешку с которыми лежали нагие тела людей, покрытые грязью покрывала, оружие и чаши.

Наконец, они достигли грибообразных грейлстоунов, тянувшихся невысоким барьером вдоль Реки на расстоянии мили от берега.

— Дожди быстро смоют всю эту мерзость, — сказал Клеменс. — Почва здесь понижается в сторону Реки, и через три-четыре дня равнина будет чистой. — Он старался не смотреть на трупы. Он испытывал острое, непереносимое отвращение. Кроме того, он боялся снова увидеть тело Ливи. Он понимал, что не сможет оставить ее, что грозило ему безумием.