Сказочный корабль

В долине Реки только Пароландо располагало артиллерией — включавшей, впрочем, единственную 75-миллиметровую пушку.

Последовали официальные представления. Хаскинг нё предложил руки ни Сэму, ни Джону, ограничившись легким наклоном головы. Оба вождя Пароландо были предупреждены Файбрасом, что Хаскинг обменивается рукопожатиями только с теми людьми, которых считает старыми испытанными друзьями.

Они беседовали о разных пустяках, пока чаши Хаскинга и его людей выставлялись на вершину ближайшего грейлстоуна.

После полудня, когда наполненные едой чаши были сняты с камня, главы государств, сопровождаемые их телохранителями и почетной стражей, направились во дворец Джона. Джон настоял, чтобы первая встреча происходила на его территории — несомненно, чтобы показать Хаскингу, кто первенствует в дуумвирате Пароландо. На этот раз Сэм не возражал. Файбрас, несомненно, проинформировал Хаскинга, как обстоят дела между Клеменсом и Джоном Ланкастером.

Итак, в ближайшие часы Сэм с угрюмым изумлением наблюдал, как экс-короля Англии поносили в его собственном доме.

Хаскинг перехватил инициативу и завел скучнейшую язвительную речь о всех несчастьях, которые белые причинили черным. Было мучительно признавать, что обвинения Хаскинга во многом являлись справедливыми. Он говорил правду — Сэм был готов согласиться с этим. Дьявол, он сам видел что такое рабство, и он видел последствия Гражданской войны. Он родился и вырос в обществе рабов и рабовладельцев — намного раньше, чем Хаскинг появился на свет. Дьявол, ведь это он написал «Гекльберри Финна», «Простофилю Вильсона» и «Янки из Коннектикута».

Не имело смысла говорить Хаскингу о подобных материях. Хаскинг просто не обращал на него внимания.

Его голос зудел и зудел, мешая в кучу непристойные вымыслы и факты, преувеличенные фантазии и реальность, излагая мрачную историю нищеты, угнетения, убийств, унижений, издевательств и так далее, и так далее.

Сэм чувствовал вину, стыд — и, в то же время, гнев.

Почему счет предъявлен именно ему? Что означает этот бессмысленный обвинительный акт?

— Вы все виновны, все! — кричал Хаскинг. — Виновен каждый белый человек!

— До самой своей смерти я видел не больше дюжины черных, — сказал Джон. — Какое отношение могу я иметь к вашей истории о несправедливости?

— Если бы вы родились на пятьсот лет позже, вы стали бы величайшим хонки из всех белых! — произнес Хаскинг.