Скелеты в шкафу

Наконец, после нескольких таких остановок, они добрались наверх, и Фиделио ввел гостей в комнату, заваленную всевозможными музыкальными инструментами.

– Тут у нас музыкальное кладбище, – бодро провозгласил Фиделио. – Мы здесь держим все сломанные инструменты, которые надо бы починить, да только руки не доходят. – Он вытащил из-под груды футляров длинный футляр от ксилофона, щелкнул крышкой, и на свет появился металлический ящик доктора Толли.

– Ну что, будем открывать? – Фиделио поставил ящик на пол.

И вдруг Чарли заколебался. Да, конечно, смерть как хочется узнать, что внутри, но… но страшно. Да и дядя Патон, помнится, настаивал на том, чтобы ящик открывали в присутствии кого-нибудь из взрослых, то есть в его, дядином, присутствии – на случай, если что-то пойдет не так. Но что может пойти не так в этом веселом шумном доме? Никто даже не услышит звуков, записанных доктором Толли, а если и услышит, то не обратит внимания.

– Ладно, открываем, – решился Чарли.

– Вот ты и открывай, – предложил Бенджи.

Чарли опустился на колени возле ящика. Теперь он отчетливо видел буквы: «Двенадцать колоколов Толли». Он нажал «д» – осторожно, но сильно. Потом «в», потом «е», дальше уже было не так страшно, а совсем легко и просто. Одну за другой он понажимал все буквы, и на последней из ящика донеслось приглушенное постукивание.

Чарли поспешно вскочил и отступил.

Крышка с громким треском откинулась, и из ящика стала медленно подниматься какая-то фигура.

Чарли глядел на нее в изумлении. Он-то думал, что предок доктора Толли будет выглядеть как старик в бархате и парче, а из ящика вставал… рыцарь! Он был облачен в кольчугу и шлем. В шлеме имелась небольшая прорезь, но сквозь нее виднелись только глаза и нос. Странное и жутковатое зрелище представляла собой эта фигура, которая медленно вздымалась, будто из сундука рос гигантский цветок. А самое жуткое – в правой руке рыцарь сжимал блестящий меч.

Едва выпрямившись в полный рост, рыцарь тотчас взмахнул мечом, и мальчишки с псом отпрыгнули с испуганным визгом и яростным лаем. А потом умолкли, потому что где-то внутри рыцаря зазвонил колокол. Раз, два, три, бил колокол, а потом к нему присоединилось пение хора. Глубокие мужские голоса выводили мелодию гимна на каком-то древнем языке.

– Поют по-латыни, – шепнул Фиделио. – Я знаю, потому что слушал хор в соборе.

И тут Чарли осенило.