Скелеты в шкафу

– Как дела, Чарли? – улыбнувшись до ушей, поинтересовался Лизандр.

– Спасибо, все отлично. – Чарли тоже улыбнулся ему.

– А ну заткнитесь! – рявкнула Зелда. Пенал метнулся вбок, взлетел в воздух и с треском упал на пол.

– Дурацкая игра, – заметил Лизандр.

– Никакая это не игра! – огрызнулась Зелда, поднимая пенал.

Чарли удалось устроиться на той же стороне стола, что и Манфред, так что ужасного взгляда можно было не опасаться. К тому же отсюда было гораздо лучше видно портрет Алого короля, и Чарли то и дело невольно поднимал взгляд на темное таинственное лицо.

Почему-то его это успокаивало, и он с удивлением обнаружил, что домашнее задание дается куда легче, чем обычно. Он успел доделать все уроки до звонка.

Фиделио с Чарли договорились ни словом не упоминать в спальне о тайне Толли – даже шепотом. Билли пристально наблюдал за Чарли и незадолго до отбоя подошел к его койке.

– Так как насчет выходных – мне можно с тобой поехать? – спросил он.

– Конечно, – отозвался Чарли. – Мама очень обрадовалась.

– А… а что ты собираешься делать с Эмилией Лун? – робко поинтересовался Билли.

– Пока не решил, – быстро ответил Чарли. С Билли явно творилось что-то неладное.

Маленький альбинос только-только успел юркнуть под одеяло, когда голос надзирательницы рявкнул: «Отбой», в дверь просунулась знакомая белая рука и свет погас. Чарли вспомнил, чья это рука, и нервно заерзал.

Он живо видел, как тетушка Лукреция крадется от двери к двери и подслушивает.

Засыпая, он вдруг вспомнил, что Мейзи на прощание пыталась сообщить ему про ночной звонок Бенджи и про лай.

С чего бы это Бенджи звонил так поздно? И почему ничего не передал? И почему Спринтер-Боб лаял? Чарли ломал-ломал голову над этими вопросами, да и уснул, так ничего и не придумав.

А вот Бенджамин не спал. День выдался хуже некуда.

Стояла холодная, ветреная погода, и по дороге из школы Бенджи мысленно перечислял самую вкусную горячую снедь, какую только можно приготовить для себя и пса: жареную колбасу, картошку, куриное филе и печеные бананы. Он даже начал облизываться. Про тетку Юстасию ему удалось благополучно забыть.

Но надсмотрщица никуда не делась и грохотала в кухне так, будто стряпала целый пир, а не жалкую кастрюльку бульона.