Схватка с судьбой

Винеш, – он перешёл на умоляющий тон, – давай попробуем. Терять-то уже нечего. Ты же сам видишь.

Он кивнул на тело на столе, Винеш посторонился, оборачиваясь, и Майяри побелела от увиденного.

– Дурно? – грозно прищурился главный лекарь.

Девушка отрицательно мотнула головой и тихо призналась:

В комнате повисла тишина. Измученные лекари уставились на Майяри, а Винеш, отерев лицо могучей ладонью, неожиданно тихо, почти обречённо разрешил:

– Давай. С плеча давай.

Торопливо, пока не передумал, девушка приблизилась, осмотрела разорванные мышцы, белые осколки костей и, призвав силы и все свои знания по анатомии, взялась за работу.

Первым делом убрала сколы костей. Отвела их вглубь плоти, к уже наспех сращенной кости и так же наспех приживила к ней: кость можно и потом поправить, сломать, если что, и ещё раз срастить. Главное, чтобы места для крепления сухожилий и суставы были в хорошем состоянии. Они не были в хорошем состоянии, но Майяри поправила.

– Стой, не так, – напряжённо остановил её господин Винеш.

– Он птица, у них строение костей немного другое. Давай по-другому…

Он объяснил. Майяри не была уверена, что поняла, просто сделала как сказали и наконец взялась за кашу из мышцы. Едва схваченные лечебными заклинаниями – внутренние органы были в приоритете, – они уже начали нехорошо темнеть.

– Убираем лишнее, – коротко распорядился господин Винеш, и стоящий рядом лекарь потеснил Майяри и начал орудовать скальпелем.

Мышцы под его пальцами и скальпелем приходили в движение, переплетались, замирали – Майяри порой требовалось время, чтобы вспомнить анатомический атлас, – дряблые кровеносные сосуды начинали подёргиваться.

– У меня мазь есть, – Майяри подняла глаза, – она… особая. Помогает очень быстро восстанавливать ткани. Можно ей мышцы промазать, особенно те, что повреждены. Она не внесёт заразу, даже убьёт. Хорошая мазь, – и сглотнула, – тысячи лет мои предки ею пользовались. Тайное знание семьи.

Взор господина Винеша был несколько странен. Он не отрываясь смотрел на неё, и в глазах его, ранее усталых, теплилась безуминка.

– Давай свою мазь и залезай к нему в утробу.

Оживившиеся лекари переглядывались между собой, губы их дрожали, и они с жадностью смотрели не на стремительно сращиваемую рану, а на девушку, которая всё ещё крепко стояла на ногах и, казалось, не думала валиться в обморок от перенапряжения. Надежда зажглась в их глазах.