Схватка с судьбой

– Не хочу!

– Если ты не хочешь говорить своим друзьям, то помочь тебе могу я. Будет даже лучше, если твоя тайна останется тайной. Нынешний хайнес повержен в гнев горем и настроен мстить. Ещё неизвестно, что он прикажет сделать с оставшимися зверьми и как поступит с теми, у кого они живут внутри. Старайся не смотреть другим оборотням в глаза, особенно тем, кому за триста. Они могут что-то увидеть и заподозрить. И в особенности избегай молодого хайнеса.

При упоминании хайнеса Лирка вздрогнула, выпрямилась и судорожно сглотнула.

Жрец почувствовал, как под ладонью задрожали девичьи плечи.

– Господин, мне нужно покинуть этот дом, – взгляд её остекленел, – мне нужно бежать отсюда. Я… – она запнулась и продолжила прерывистым шёпотом, – произошло ужасное. Я только хотела поесть…

Умолкнув, девушка лихорадочно растёрла щёки.

– Ещё и это, – она пыталась мужественно сдержать слёзы, но глаза опять повлажнели. – Это из-за него. Он напал, когда я спускалась по лестнице. Это он…

– Он, – ноздри девушки яростно раздулись, и она хлопнула себя по груди.

– Мы боролись за сознание, за право смотреть… Я даже не помню, что происходило снаружи! В такие моменты реальность исчезает. А потом он почувствовал неладное и спрятался, а я… – Лирка в отчаянии запустила пальцы в волосы. – Господин, это невозможно исправить! Только бежать. Я боюсь… Я не хочу бояться всю жизнь! И я не знаю, как это изменить, как… – она расплакалась, и мужчина, прижав её к своей груди, начал ласково укачивать. – У меня ведь ничего не было… а теперь и вовсе нет…

Жрец отодвинул капюшон назад и с улыбкой посмотрел на плачущую девушку.

Ночной свет отразился желтоватым бликом в зеленовато светящихся глазах.

– Побег ничего не исправляет. Ничего. Поверь тому, чьи ошибки поломали чужие жизни. Сбегая, я лишил себя права хоть что-то исправить. А теперь расскажи мне, что же произошло. Я уверен, – он мягко улыбнулся, – мы сможем как-то это решить.

К утру Лирка и господин жрец наконец освободили кабинет и вышли к завтраку за общий стол.

Лицо у девушки было заплаканное и усталое, кудри растрёпаны, словно их постоянно ворошили пальцами, на помятой рубашке почему-то чернели пятна чернил, а обута она была в мягкие тапки, в которых господин Шерех узнал собственную обувь.

Господин Шидай в тот день впервые смог спуститься к завтраку, и они с Лиркой представляли собой очень гармоничную растрёпанную парочку на фоне аккуратно причёсанных и одетых Вотых. Тех, впрочем, это ничуть не смущало.