Схватка с судьбой

Унылый вид серо-коричневого камня не могли разбавить даже искусно вырезанные каменные узоры. Дома, сложенные из мощных блоков, больше походили на крепости. Садики имелись далеко не везде, зелень в них не выглядывала над оградой: правило общины. Под серый камень проще маскироваться.

А в детстве ей здесь нравилось. В каждой каменной завитушке она видела сказочный мир, в каждом камне ей мерещился добрый дух. И замечала она не только серые и коричневые цвета. Камень был богат на оттенки. Но Майяри разучилась их видеть.

Девушка задержала взгляд на свежем сломе вратных столбов. Серебристо-серый, как волосы Ранхаша.

Майяри резко развернулась и неприязненно уставилась на высокого блондина с серыми глазами. Он стоял у стены и, опираясь на неё плечом, с усмешкой смотрел на девушку.

– Я вылетел из Жаанидыя позже вас, а прилетел сюда на сутки раньше. Думал уж… – оборотень хмыкнул, – заплутали.

Глаза девушки медленно сузились. В памяти вихрем промелькнули воспоминания, связанные с телохранителем.

Калейдоскоп воспоминаний замер на моменте, где он наваливается на неё, на тринадцатилетнюю девчонку.

Борий. Тот, чьей крови она жаждала не меньше, чем дедовой.

Когда-то Майяри его люто ненавидела – Агарес Изирш не смог заслужить даже сотой доли той ненависти – и боялась. Обвешанный самыми мощными амулетами, покрытый защитными печатями, в одежде, затканной обережной вышивкой, и под защитой старейшины, он был для неё чем-то совершенно недосягаемым.

Ветер взлохматил короткие золотистые волосы и заиграл амулетами-серьгами.

– Старейшина кормит бесполезных слуг? – Майяри склонила голову набок и с пренебрежением осмотрела телохранителя с ног до головы. – Неужто после моего… ухода для тебя нашлась работа? Разве ты хоть на что-то годен?

– Именно благодаря вашему… уходу работы у меня было невпроворот. Летал туда-сюда, смотрел, выискивал…

По губам Майяри скользнула злая улыбка.

– Поэтому я и спросила: здесь что, кормят бесполезных слуг? Пока сама не раскрылась, наша птичка меня даже рядом с собой не видела.

Ухмылка с лица Бория не сошла, но взгляд стал злее.

– Слепнешь, Борий. Старость? Кара за разгульную жизнь? Или травят тебя потихоньку? Здесь же так и принято избавляться от неугодных слуг, – Майяри обвела толпу весёлым взглядом. – Тихонечко, легонечко травить, мол, сам и умер. Чтоб остальные не разбежались.