Схватка с судьбой

Ловко перепрыгивая с камня на камень, оборотень почти сбежал на стену и, небрежно оттянув в сторону ворот рубахи и демонстрируя татуировку, вежливо представился:

И тут же начертил в воздухе проверочный контур, который вспыхнул зелёным, подтверждая, что и татуировка, и, следовательно, хайнес настоящие.

– Вообще-то я летел в поселение Изирш, но, думаю, чего не залететь? Тем более, мне кое-что нужно отдать госпоже Майяри.

Подмигнув девушке, повелитель засунул руку в карман и вытащил на солнечный свет серебряный брачный браслет.

В общине носили почти такие, и самые востроглазые рассмотрели украшение, и среди жителей вспыхнули потрясённые шепотки.

– На привале в пещере под камнем нашёл. Ай-яй-яй, как можно было снять… – укоризненно закачал головой Риш, не замечая, что сумеречники смотрят на него и Майяри с всё большим и большим ужасом.

До девушки с запозданием дошла абсурдность ситуации.

Появляется хайнес с брачным браслетом в руках и начинает укорять её. Муж её – предположительно похожий на Тёмного духа оборотень, стоящий перед ней, но озвучено это ещё не было.

К общине «поздравить» пришли не только «родственники» Вотые, но «друзья» хаги. А кто там знает, что изменилось в большом мире. Может, Вотые уже родственники правящей семьи, а у хайнеса вся Салея в друзьях. Так, может, расцвеченный оборотень всего лишь страж? Как Борий.

Расхохотаться Майяри не успела.

Риш, обернувшийся посмотреть, чего это все так притихли, подумал о том же, о чём и она, и поспешил откреститься:

– Что вы?! Боги миловали… То есть отдали это сокровище другому мужчине.

Харен, пожалуйста.

Ранхаш молча забрал браслет и защёлкнул его на запястье поморщившейся Майяри.

– Майяри, – старый консер с намёком поиграл бровями.

– Мой муж, харен Ранхаш Вотый, – веско, выделяя каждое слово, представила супруга Майяри. – Мой господин, – она перевела взгляд на Ранхаша, – этой мой дед, Ирдар Рал Эрхендайлар. Позади него наиболее уважаемые жители общины, советники Дарелий, Стигнир и Нхияр.

Есть ещё советник Ильярл, но… он сейчас в отъезде.

– Как приятно познакомиться, – расплылся в ещё более широкой улыбке Шерех, – а то Майяри… то есть Падуба так мало про вас рассказывала.

– Ох, а что это с госпожой? Кажется, ей плохо, – Узээриш смотрел на лежащую на земле Зияреллу с такой искренней тревогой, будто действительно верил, что ей всего лишь стало плохо. Наверное, утреннее солнышко, не успевшее даже разогнать до конца туман, голову нагрело.