Схватка с судьбой

Котята? Мужчина обогнул брата и шагнул к соседнему костру, где, прижавшись друг к другу, сидели зарёванные детишки. С мамами были не все. Майяри не следила за ними, но вроде большинство пришло с родителями, просто те сновали по лагерю, выискивая вещи: к ночи похолодало, а из домов бежали в чём были. Присев перед ребятками на корточки, господин Зээхей ласково улыбнулся им, погладил по головкам, а затем по одному достал из своих карманов четырёх котят: двух пёстреньких, одного рыжего с чёрными пятнами и одного совсем рыжего.

Малыши плохо стояли на лапках, но глазки уже были раскрыты. Каково это – впервые в жизни открыть глаза и увидеть ужас? Поняли ли они, что это действительно ужас, или посчитали, что это привычная картина мира? Поняли ли вообще что-то?

Грязные ручки робко потянулись к дрожащим комочкам и погладили их по мягкой шёрстке.

– Ты как? – Виидаш придержал её под локоть.

– Он удивительный, – Майяри не отрывала глаз от господина Зээхея. – Сколько детей осталось у него в городе? Сколько привязанностей? Сколько страхов? У меня… – её голос позорно сорвался, – нет сил, чтобы пожалеть хоть кого-то, кроме себя.

А у него… у него даже… на котя… – не договорив, Майяри сцепила зубы и вытерла мокрые щёки. – Почему я не могу…

– Если бы все были такими, как дядя, то богам было бы стыдно за свои пороки, – Виидаш приобнял её. – Давай ты присядешь и отдохнёшь. Ты едва на ногах стоишь.

– Может, поспите? – предложил Редий. – Полчасика, я вас разбужу, – врал оборотень без зазрения совести. Лишь бы действительно уснула, а там он её на руках куда нужно отнесёт.

– Я привычная, – Майяри глубоко вздохнула, усилием воли вытягивая себя из отчаяния.

– У тебя голова… – Виидаш обеспокоенно посмотрел на её синяк и шишку.

Девушка невольно вспомнила свои куда более тяжёлые травмы. За побеги дед наказывал сурово. Пока не понял, что бесполезно, и к наследнице надо искать другой подход. Голова… Ей даже смешно стало.

– Так… – господин Шидай поднялся и направился в их сторону.

На его пути появился Аший и уже будничным тоном признался:

– И я тебя, милый, – устало отмахнулся лекарь, а стоило Редию открыть рот, добавил: – И тебя тоже.

Так, и что сопли распустили? Мужики работают, а они их оплакивают.

Род немного пристыженно шмыгнула носом и, кажется, малость подуспокоилась. Майяри тоже. Если бы господин Шидай почувствовал, что с Ранхашем что-то не так, то не стоял бы здесь.

По лагерю прошлось шевеление, зазвучали громкие голоса мастеров и стражников.