Скиф-Эллин

Освободившись от персидского бремени и изгнав македонский гарнизон после смерти Царя Всего Александра, остров стал независимой олигархической республикой. Особенно бурно шло строительство в городе Родос, столице острова. Пока что на входе в порт нет бронзового колосса — гигантской статуи бога Гелиоса. Зато вино уже прекрасное. Я заполнил им трюм для Египта и взял несколько бочек для себя. Длинными и тоскливыми, зимними вечерами буду сидеть у очага, попивать мелкими глотками ароматный напиток, словно пропитанный солнечным светом и запахом лета, и вспоминать теплое во всех отношениях Средиземное море.

Александрия тоже растет ни по дням, а по часам. Она превращается в основной порт по экспорту зерна со всего Нила. Река сейчас была многоводна, начался разлив. По ней вывозили на больших баржах прошлогоднее зерно. За то время, что я не был в Александрии, в ней появилось сразу несколько кварталов. Тем, кто поселился в новых домах, а среди них было много греков, очень нравилось родосское вино, поэтому расхватали его мигом.

Когда я грузился зерном на Афины, пришло известие, что умер Антипатр, назначив наследником не своего сына Кассандра, а Полиперхона, которому было за семьдесят. Я помнил Полиперхона командиром хилиархии (одна шестнадцатая часть фаланги — тысяча двадцать четыре человека). Наверное, за время похода в Индию он поднялся по служебной лестнице. Поговаривали, что в молодости Полиперхон был македонским Робин Гудом, но потом повзрослел и пошел служить в армию царя Филиппа, где сделал головокружительную карьеру.

Само собой, решение отца не устроило Кассандра, сбежал в Малую Азию к Антигону, который пообещал вернуть ему власть. Антигон по кличке Циклоп, потому что один глаз потерял еще на службе у царя Филиппа, был сатрапом Фригии, в походе царя Александра за пределами Малой Азии не участвовал, но, как старый ветеран, пользовался уважением в македонской армии. Наверное, поэтому на их стороне выступил Птолемей, сатрап Египта. В Александрии и других египетских портах начали снаряжать военные триеры для похода на Пелопоннес, где почти все полисы поддержали Полиперхона, потому что он пообещал им свободу. Я не стал дожидаться полной загрузки, рванул в Афины, а то ведь решат, что пшеница для врага, и заберут ее вместе с судном.

В Афинах я так и не выгрузился, несмотря на то, что добрался без приключений.