Сколько стоит любовь

К слову, тела леди Харбор и младенца были уничтожены, поскольку умерли, едва тот, кто поддерживал в них жизнь, лишился своих сил».

Я отложила письмо, не став перечитывать слова о том, что леди Аурелия желает мне всех благ, и вздохнула, когда дверь в комнату отворилась и зашел Бенедикт, держа в руках письмо.

- Аврора, это от Флегга, - сказал он. – Харбора осудили. Его лишили магии и посадили в подземелье до конца его дней, - сообщил он.

- Не думаю, что он проживет там долго, - сказала я с грустью. – Здесь не осталось ничего, что могло бы удерживать его.

- Я тоже так думаю. Но не могу сказать, что мне его жаль.

Я улыбнулась в ответ, и муж присел рядом, бросив быстрый взгляд на корреспонденцию, лежавшую на моих коленях.

- Что пишет матушка Роттенгейн? – спросил он важно.

- Что завтра прибудет с визитом и очень соскучилась по вам, лорд Кэшем, - пошутила я.

Он притворно закатил глаза и произнес:

- Боги, Аврора, ты умеешь задеть за живое.

- Главное, меньше плачь, когда она будет уезжать в следующий раз, иначе матушка вполне может расчувствоваться и остаться здесь навсегда.

Он закусил губу и с наигранным отчаянием изрек:

- А почему бы и нет? Иногда этому замку просто необходима встряска. Север будет скучным без леди Роттенгейн. Но… - он хитро улыбнулся, - все в меру, моя любимая Аврора. Все в меру, - и потянулся к моим губам.

Эпилог.

Это не была дорогая и грандиозная свадьба, как та, первая. Но стоя перед алтарем рядом с Бенедиктом и глядя сияющими глазами на владыку, одного из младших, поскольку храм, в котором мы венчались, располагался далеко за пределами столицы, я внимала тем словам, которые он произносил и будто бы слышала их впервые.

Бенедикт стоял рядом. Я почти чувствовала его, хотя мы даже не прикасались руками. И выражение лица у моего уже не супруга, но снова жениха, было столь же умиротворенным, как и мое.

За спиной стояли те немногочисленные гости, которых мы пригласили. Среди них – нянюшка нашей дочери, родившейся всего месяц назад, красивой крепкой малышки слишком похожей на Кэшема, но с кровью моего рода, текущей в ее жилах.

Отчего-то, слушая речь владыки о том, как мы с Бенедиктом должны любит друг друга и уважать перед лицом не только бога, но и людей, вспомнила, как родив Элизабет, сперва даже немного огорчилась, полагая, что Бен расстроится, получив вместо сына дочь. Но муж был вне себя от счастья. Он вошел в спальню, где магичка-повитуха принимала роды, и первым принял на руки наше дитя.