Сколько стоит ваше сердце?

Пленник вздрогнул и поначалу решил, что ослышался.

— Поможете? Но почему, благородный господин?

— Может быть потому, что я вовсе не благородный господин, — пожал плечами Марк, — а может быть, и эта причина намного важнее — потому что ты не врешь. Даже не пытаешься врать. Хотя знаешь, что идешь по лезвию.

— У меня хорошее чутье на это дело… Ну, как держать равновесие. В торговле без него никуда.

— В торговле, — кивнул Марк, — ты хотел сказать — в контрабанде?

— Не без этого, — мужчина и не подумал отпираться, — ну так контрабанда — это по мнению таможенников Его Величества.

А для меня самая что ни на есть торговля.

— Хорошо, оставим эту скользкую тему. Что здесь произошло? Для начала — куда делись люди.

— От фиольской армии?

— От нашей, — огорошил его пленник, — синие мундиры — это же наши, я ничего не путаю?

— Да нет, это Брейер, — Марк озадаченно потер лоб, — и что они тут делали, если они на побережье?

— Являлись через арку. Сначала по несколько человек. Потом, когда им тут накостыляли, простите — пришли толпой, с оружием, с магом.

И пригрозили все сжечь, если не будет к утру пяти бочек лучшего портвейна, мяса, фруктов и… три десятка девушек. Молодых и красивых. Я не лгу!

— Да вижу, — Марк шумно выдохнул. История разворачивалась чем дальше, тем паскуднее. — И чего в Южном не хватило? Портвейна или девушек?

— Мяса, — огорошил его пленник, — вот нет мяса, все фуражиры генерала забрали. А гореть-то вместе с домом никому не хочется. Вот народ и утек по дороге. Если бы вы шли по ней, а не аркой, так наверное бы встретили.

— И что, никто не додумался сказать этим бандитам, что пожалуется на них генералу?

— А они засмеялись и ответили, что они — переодетый фиольский десант. И жечь дома — их святая обязанность, как воинов Кесара. Только, господин мой, никто из них не был воином Кесара, тех я знаю: и лица, и повадки и оружие у них совсем другое. Это были наши… защитники, — последнее слово он сказал как выплюнул.

Марк посидел еще немного, глядя в темнеющее окно. Потом встал. На ладони появилась юкка.

Испугаться или подумать лишнего пленник не успел, Марк в два движения перерезал веревки.

— Свободен, — сказал он, — от имени генерала Райкера даю тебе полную амнистию за нападение на бойца Арже.

— То есть, вешать меня не будут? — уточнил тот, разминая руки.

— За что? — удивился Марк.

— Ну, вам виднее. За шею или за ноги.

— Если только за язык. Но правдивые языки в наше время такая редкость, что вешать за них — неоправданное расточительство.