Сколько стоит ваше сердце?

Страшно… страшно… страшно… Боги, как же жутко-то!

Она дрожала от ужаса пополам со странным возбуждением, когда неожиданно почувствовала… что ее целуют: жарко, ярко, почти безумно целуют в шею. Так, словно всей жизни остался только миг, и Марк решил использовать его на всю катушку, чтобы там, в Облачном саду, когда они оба станут чисты и безгрешны — не жалеть, что упустили в жизни что-то важное.

Отстраняться она и не подумала. Напротив, прижалась еще сильнее и чуть наклонила голову, чтобы ему было удобнее.

КОНЕЦ СВЯТОГО ГОРОДА

Подвели коня — гнедого Орса.

Тот чуял неладное, косился и перебирал копытами. Хоть и взял Эшери с собой шейный платок маршала, но пахло от него не совсем так, как привык конь и, самое главное — рука была другой. Лошадь не человек, ее не обманешь.

Но Орс был выезжен не для парадов. Боевой конь знал, что такое приказ не хуже, а то и получше иных солдат. Так что присоленную горбушку принял и сесть на себя позволил.

Кот перевел дух — ему не хотелось жестко усмирять великолепное животное, тем более, на глазах у солдат.

С тех станется немедленно сочинить какую-нибудь "верную" и непременно дурную примету.

Махнул рукой. Полки двинулись — неторопливо, но довольно быстро. Клепсидру назад все командиры получили пакеты с местами их дислокации и указаниями, что делать. Пакеты доставили не курьеры, а магические гонцы, и, чтобы получить их, каждый адресат должен был поделиться с гонцом своей "телесной жидкостью".

Консервативные кололи палец, циничные демонстративно плевали прямо на макушку гонца.

Сотворенным магией крылатым птицеящерам было все едино, хоть кровь, хоть слюна… Если б нашелся наглец — и на глазах у народа обоссал гонца — тот бы и это принял спокойно, еще и доволен остался — столько дармовой энергии разом.

Граф Годри, командир одного из пехотных полков, уходивших последним, получив свой пакет (с гонцом он рассчитался кровью), потянулся к печати. Его птицеящер предупредительно щелкнул клювом.

Молодой граф получил свой первый полк и готовился к первому сражению, не стоило его пугать больше необходимого.

Эшери мягко, но как-то очень значительно накрыл ладонью в простой кожаной перчатке пальцы полковника. И, поймав удивленный взгляд, указал на время, отмеченное на печати.

— Простите, — пальца Годри убрал, но усмехнулся, — такие строгости, мой маршал. И эти звери магические. Страшноватые они, если честно.

— Да, облик гонцов не для детских картинок, — согласился Эшери, — но они безобидны и вполне надежны.