Сколько стоит ваше сердце?

— Бездна! Что ты сделал с нашими ногами?

— Ничего, — честно ответил Марк, — это вы сами. Я вообще-то на зверя ловушку ладил. Хотел вот с утра жаркое сделать, а дичь, досада какая, попалась совсем несъедобная! Ну, да ладно. Как говорится, с чужой коровы только "му", зато и не кормить…

Раньше, до знакомства с Наставником, до Южного, до дуэли с Абнером выпустить сразу четыре воздушных жгута для Марка было немыслимым — не удержать же! Сейчас он сделал это даже не задумываясь — прищелкнул пальцами и четыре воздушные змеи устремились к ночным гостям и с силой дернули арбалеты из спутанных рук.

Алета немедленно вцепилась в один, проверила зарядный короб, довольно улыбнулась и наставила его на главаря.

— Слышали, почтенные, что за добро нужно платить добром? — спросил Винкер и, не приближаясь к разбойникам, тем же щупом ловко выдернул из-за пазух четыре кошеля разной толщины. Взвесил их на руке.

— Эй, парень, отпустил бы нас, — подал голос вожак, — уже поняли, что ошибочка вышла, зря тебя потревожили.

— Да я и не обиделся, — пожал плечами Винкер, — и вы мне почти не мешаете. А мертвые вообще мешать не будете. Мы с моей спутницей мертвяков не боимся.

— Это точно, — встряла Алета, — Они тихие. Лежат, никого не трогают. Только пахнут плохо, да это не беда, мы все равно уйдем раньше.

— Сколько еще добра тебе не хватает, чтобы выкупить наши жизни, — сдался вожак.

— Сколько — это неправильный вопрос, — Марк улыбнулся бандиту, но такой улыбкой, о которую можно порезаться.

В голове у мужика что-то очень быстро поворачивалось, наверное, те самые загадочные шарики. Страх за собственную жизнь здорово мобилизует и мотивирует.

— Вы заплатили золотом за песню про Храм, — торопливо сказал он, — вы ищете Эдера?

— Одна короткая клепсидра — и разбойник стал патриотом. Ты знаешь, где его найти?

Главарь, а следом за ним вся его шайка истово закивали. То ли так жить хотели, то ли и правда знали что-то полезное.

Винкер сделал легкое круговое движение мизинцем — оно могло бы стать невидимым, если бы не было таким демонстративным — и еще четыре кусочка уплотненного вещества слетели с пальцев. И того — восемь… Преподаватель магии схватился бы за голову и влепил "Недопустимо" за весь семестр, а, может, и за год.

Но Винкер не чувствовал ни слабости на грани обморока, ни тремора в руках, ни тяжести в затылке — никаких признаков магического истощения или перенапряжения.