Сколько стоит ваше сердце?

— Причина — твой спутник. Он не произвел на меня впечатления надежного опекуна. Слишком молод и слишком хорош собой. Я хочу знать ответ на три вопроса: ты путешествуешь с ним по доброй воле? Его намерения честны? Не нуждаешься ли ты в убежище от собственных страстей и греховных желаний?

…Вот уж точно — нет! Чтобы добровольно отказаться от Облачного Сада на земле — нужно сойти с ума.

— Я нуждаюсь только в крове на несколько дней, — произнесла Алета, глядя в пол, — ни защиты, ни наставления мне не нужны. Благодарю вас, матушка, но мой спутник изложил все абсолютно верно.

— Что ж… тебя проводят в гостевой дом и позаботятся о подобающей одежде и прическе, — кивнула жрица, — я пришлю служанку. Обед у нас на второй клепсидре пополудни. Но тебе принесут молоко и хлеб.

— Благодарю вас, — с облегчением выдохнула Алета.

— Не стоит, дитя, не стоит… Жди здесь, — матушка развернулась и вышла в ту же дверь, за которой раньше исчезли девушки — послушницы.

Леона Нерги, графиня Виентская, главная жрица Ильской обители Ордена Утешительниц была из редких жриц абсолютно верных императору.

В императорской армии служил ее незаконнорожденный сын, и только милость Рамера Восьмого позволила ему закрепить за собой титул графа, фамильные владения и получить чин.

Но милость монархов — вещь ненадежная, свою полезность, необходимость и даже незаменимость нужно постоянно подтверждать. И лучше реальным делом, а не глубокими реверансами.

Леона смотрела на ершистую, уставшую и испуганную девушку и думала, что читает ее, как открытую книгу. Сейчас — накормить и успокоить. Потом — дать немного поскучать. Одного дня вполне хватит — такие девицы совершенно не понимают прелести одиночества и не умеют занять себя.

Потом — подослать к ней кого-нибудь из девочек, пусть потренируются прислуживать благородной даме.

"Два дня, — думала Леона, проходя монастырским двором, — два дня, дорогая, и я буду знать о тебе все. Даже то, чего ты сама о себе не знаешь. И если это знание окажется полезным…"

Это был первый по-настоящему прохладный день за все лето, и Марк про себя порадовался своей предусмотрительности — еще в Ильсе он купил длинный и плотный шерстяной плащ, как раз такой, какие носили небогатые шевалье.