Сколько стоит ваше сердце?

Из "нижней" части в "верхнюю" можно было перейти по мосту, затейливому, украшенному скульптурами великих воинов прежних лет.

Маленький городок Бар выдержал на своем веку больше двух десятков осад, четыре раза горел и дважды был разрушен до основания — но отстроен снова, краше прежнего. Уж больно удобно стоял: ни по дороге обойти, ни по реке объехать.

Не зря городок называли северным ключом к сердцу Империи.

И вот туда, к пристани, рано поутру, еще петухи не пропели — причалили два здоровенных, наспех сколоченных плота.

Знамя они везли в чехле и не разворачивали… Оно и к лучшему, иначе у градоначальника приключился бы удар. Черный стяг с пляшущей на хвосте змеей на просторах империи уже знали — и боялись больше демонских орд.

Те, если что — просто убьют. Ну, может, напоследок помучают… А "Бессмертные" славились богатой и изощренной фантазией.

Но шуметь без толку парни не любили, и в город вошли тихо. Так, что Бар и не заметил, как в очередной раз повернулось колесо его судьбы.

— Как это получилось? — барона Нерского колотил самый настоящий припадок. Веко дергалось, губы прыгали. Казалось — еще немного, и пена изо рта хлынет, — Куда смотрели дозорные? Повесить, мерзавцев ленивых!

Крепкий паренек, Тимоний, который умел считать аж до десяти и поэтому в войске стал сотником, переминался с ноги на ногу, не зная, как объяснить очевидную для него вещь — повесить дозорных не получится.

— Дозорные тоже удрали, — помог ему Марк. Тим закивал, быстро и благодарно, глядя на Святого круглыми, преданными глазами. — Что произошло?

— Так, это… Слух прошел…

— Какой слух, олух! Говори, не то, — барон замахнулся хлыстом и Тим невольно отступил ближе к лошадям.

— Как же он будет говорить, если вы, достопочтенный, орете так, что грома небесного не услышать, — уронил лысый жрец. Второй, тоже лысый, но не от природы, а от цирюльника согласно кивнул.

— Это… — Тим переступил с ноги на ногу, посмотрел на Эдера. Святой смотрел спокойно и внимательно, без гнева. — Сказали парни — фиольцы идут. А с ними сам генерал Аргосский. Непобедимый. Убьют они нас всех, а потом деревни пожгут.