Сколько стоит ваше сердце?

— Молодец, — сдержанно поблагодарил Лесс, — вернемся домой — к награде представлю.

— Не выйдет, — единственный выживший вдруг согнулся пополам и окатил пол генеральской палатки рвотой, состоящей целиком из желчи.

— Что с тобой? — потемнел лицом генерал.

— Сдохну, — солдат коротко пожал плечами, — наверное, скоро. Водички попил. Марей, сука, не сказал. Сам-то он пил из фляги, а мы прямо из под ног. А что — вода же. В пустыне всякая вода — благо Всякую пьем, и ни разу худо не было. А тут… уже четвертую клепсидру с обоих концов хлещет, как из родника святого Квентина.

И живот крутит — силы нет. Нельзя эту воду пить.

Лесс похолодел. На вечернюю похлебку воды набрали в аккурат в бочажке и уже съели.

Ночь прошла тревожно, в тяжелых мыслях. Лесс почти не спал. Но наутро выяснилось, что умер лишь один солдат — тот самый, из отряда проводника. Остальные чувствовали себя отлично.

— Всю воду только кипятить, — распорядился Лесс, — сырой воды не пить. В крайнем случае — с вином мешать. Пополам.

Небольшому конному отряду понадобились всего сутки, чтобы по следам вернуться в покинутую деревню.

К исходу второго дня они привезли троих: мужчину, женщину и маленького мальчика.

— Ты покажешь дорогу, — сказал Лесс, глядя в отчаянные глаза молодого охотника, — если по пути где-то потеряешься или дорогу потеряешь, твоего сына убьют, а женой сначала попользуются, а потом тоже убьют. Послужишь верой и правдой Великому Кесару?

— Послужу, — сказал, как выплюнул охотник.

И вот через четыре дня они подошли к броду.

Проводник поклялся, что этот — самый удобный: пологий спуск, воды по стремя, течение спокойное.

Не солгал. Виет и правда в этом месте оказался на диво покладистым. Переправа немного тревожила Лесса, опыта такого рода у него не было, но все оказалось проще, чем он думал. Лошади пошли в воду охотно и спокойно, течением никого не снесло. Генерал перевел дух…

Первые кони уже вступали на берег, когда воды спокойной реки вдруг взбунтовались, закрутив водоворотами, смешав коней и людей и швырнув их на глубину.

Те, кто был ближе к берегу успел выскочить, но из леса в них полетели тяжелые стрелы, целя, исключительно, во всадников.

"Непобедимый" опомнился быстро:

После благословения река улеглась, вновь став спокойной и ласковой, но форсировали ее уже с поднятыми щитами, да не воздушными, а обычными, кожаными, чтобы не мешать жрецам поливать Виет благодатью.

Стрелков, конечно, не поймали. Пропал и десяток лошадей — увели, разбойники.