Сколько стоит ваше сердце?

Каньон выглядел мертвым. Даже ящериц не было.

— Ты хочешь о чем-то спросить?

— Да, — опомнился Маркиз, сбрасывая неуместную созерцательность, — кто такой кракер?

— Ты же уже догадался. Специалист по взлому и обезвреживанию ловушек, — мягко сказал Эшери, — судя по тому, как быстро Катиаш вскрыл сейф — очень высокого класса.

— Я этого не говорил, но похоже на то. Во всяком случае, тайный язык знаков "братства" он понимает как имперский.

Маркиз тихо выругался. Немного помолчал.

— И что я должен с этим делать? — вопросил он, наконец, кого-то… Возможно, землю под ногами.

Смотрел он как раз на нее и весьма недобро.

— Ну… начни с того что это, возможно, не твое дело. И он, и Тамире — уже большие ребята и в состоянии сами справится со своей жизнью. Пригляди… издалека и деликатно. Будет нужна помощь — помоги. Но никогда и ни за кого не решай, как ему жить, каким богам молиться и что считать честью, а что — бесчестьем. Это… не работает. В большинстве случаев.

— Она — моя мать и я за нее отвечаю, — угрюмо сообщил парень, — я не хочу, чтобы она рисковала.

— Не хоти, — с грустной улыбкой разрешил Эшери, — это нормально. Никто не хочет. Только не мешай. Она нашла свое счастье. Трудное и страшное, но, похоже, именно такое она и искала всю жизнь. Тамире подарила тебе двадцать лет — позволь ей распорядиться остатком так, как она хочет. Это меньшее, что ты можешь для нее сделать.

— Да мы все ходим под этим "если". Каждое мгновение. Мы на войне, ты помнишь об этом?

Парень стоял, широко расставив ноги и опустив упрямые глаза.

Кот говорил умные и правильные вещи, но они не находили отклика в сердце, словно ломились в крепко запертую дверь.

— Я не хочу оставаться здесь без нее… — произнес он, наконец. Мучительно стыдясь своих чувств, которые считал недостойными взрослого человека, мужчины.

— Не хоти. Не хотеть можно… У тебя хорошая семья. Многие позавидуют.

— Я боюсь за нее. И за тебя… За тебя я тоже боюсь. Если б ты только знал, как я глупо и ненормально сильно боюсь за тебя, Эшери…

Маркиз сказал это, глядя в сторону.

Ему было невыносимо стыдно и страшно, и он скорее бы умер, чем в этот миг посмотрел на своего сеньора и друга. Рассмейся Кот, Маркиз бы понял и не осудил. Скорее, он не понимал себя: воин, а распустил сопли, как девица.

— Бойся. Это не противозаконно. Даже храм не осуждает. Страх — это цена любви. Высокая, но все стоящее в этом мире стоит не дешево.

Кот протянул руку и взъерошил парню светлые, короткие волосы:

Маркиз вскинул голову.