Сколько стоит ваше сердце?

Я ж говорю — дурак. И, судя по тому, к чему я в итоге пришел — так и не поумнел. Беда говорил, что хороший стратег просчитывает ситуацию на один ход дальше противника и этого хватает для победы. Я проиграл по всем фронтам, значит — стратег из меня, как из коровьей лепешки — снаряд.

— Ну, игра еще не закончена. — сощурился Хан и, ловко откупорив бутылку, разлил по кружкам тяжелое, рубиновое вино с терпким ягодным запахом, который мгновенно заполнил всю камеру.

Марк хмыкнул, послал Хану шкодную улыбку. Сделал замысловатый жест ладонью и на ней, прямо из воздуха, возникла юкка.

— Порежь сыр, — индифферентно предложил он.

Хан поджал губы, закатал рукава камзола до локтей, показывая абсолютно голые руки и, глядя в глаза приятелю, зеркально повторил его жест. С тем же результатом. Только его юкка оказалась шире и короче.

— Ого! Я так не умею.

— Беды-то. Научу. Это не сложно. — быстро и ловко напластав сыра, Хан поднял кружку. — За предусмотрительность.

— Почему именно за нее? Нет, качество нужное, но…

— Сначала выпей, потом спрашивай.

— Как скажешь, Хан, — Винкер быстро опустошил свою емкость, отломил и закинул в рот кусочек сыра, того, который был тверже и острее. — Ну так что, Хан? Я весь — внимание.

— Как только в воздухе запахло войной, — Хан предпочитал мясо, оленина была жестковатой и оттого речь его временами казалась не слишком внятной, но приятелей это не смущало, — я подал прошение на повышение допуска и принес клятву на амулете.

— Ты же судья, — удивился Марк, — допуск первой категории у тебя и так должен быть.

— Сейчас — высшей, — Хан мимолетно улыбнулся, словно не сказал и не сделал ничего особенного, и для парня из приюта такой взлет карьеры дело насквозь обычное.

— Так мы твой допуск обмываем, — дошло до Марка, — Ну, так это в корне меняет дело. Поздравляю. За это нужно обязательно выпить.

— Выпить нужно, — одобрил Хан, — но не за допуск. А за то, что сегодня ночью… если быть точным, за одну клепсидру до полуночи, я покидаю столицу и со срочной дипломатической миссией отбываю в Кайору.

— А почему ты? — изумился Марк и тут же перебил сам себя, вскинув ладонь, — Постой, сам отвечу. У Его Императорского Величества внезапно дипкурьеры закончились?

— Угу. И камеры в Лонгери — тоже. Полтора десятка, из тех, кто не так именит, даже ко мне привезли.