Сколько стоит ваше сердце?

Для нас вина вашей прекрасной родины слишком приторны. Какая неотложная нужда привела вас сюда в столь… странное время?

— Недоразумение, господин Монтрез. Всего лишь крохотное недоразумение, — посол опустился в кресло с таким видом, словно его вынудили присесть на десяток ежей. — Я надеюсь… И глава нашей делегации надеется, что оно быстро разрешиться к нашему общему удовольствию.

— Недоразумение? — темно-золотая бровь маршала медленно поползла вверх, а в зеленых глазах заплясали огненные демоны.

— Когда вы переписывали текст договора на картаэльском языке… Это ведь не родной для вас язык?

— Нет, но, смею думать, я знаю его достаточно хорошо.

— Увы, — Тревия всплеснул руками, — вы сделали ошибку. Небольшую, не критичную. Но подобные документы не должны допускать двоякого толкования.

— Что за ошибка? — спросил Маркиз, ощущая тот же самый азарт.

— Вот здесь… — фиолец споро развернул лист договора, — сущая мелочь, право. Даже неудобно вас беспокоить после такого напряженного дня. Но вот эту строчку следует исправить поскорее.

Священный Кесар ждет документ уже утром.

Вызывающе неторопливо Эшери протянул изящную руку, вытянул из под ладони Тревии лист договора. Прищелкнул пальцами, вызывая светляк. Над столиком мгновенно закружились привлеченные светом мотыльки.

— Не вижу никаких ошибок, господин Тревия.

— Ну, как же, Ваша Светлость. Вот здесь: империя предоставляет землю в аренду сроком на пятьдесят лет за пятьдесят тысяч золотых эров.

— И что здесь неправильного?

— Земля… Видите ли, картаэльский язык… он несколько более конкретный, чем фиольский или даже имперский.

Вы употребили слово "тера" — "земля" вместо "тера и ора" — "земля и недра". Просто "тера" в картаэльском означает — территория. Граница на карте. Термин для межевания.

Маркиз вцепился в десертную вилку, остро жалея о необходимости сохранять невозмутимость. Ржать хотелось, как коню. Чтобы не испортить Коту игру, он принялся с преувеличенным старанием разрезать спелый персик ножом для фруктов.

Согласно неписанным правилам, разрезать его следовало на восемь ровных частей и никак иначе, причем, ни в коем случае не брызнуть соком. Задача была нетривиальной и поглотила юношу целиком. Оставив только глаза и уши…

— Из текста этого договора следует, что мы имеем право на землю Кайоры, но не на ее недра. Если даже мы посадим виноградники…

— Урожай будет считаться нашим, — подтвердил Эшери, — Так и есть, господин Тревия.

— Ошибку нужно исправить.