Сколько стоит ваше сердце?

— Ты — демонов везунчик, — заметил обычно молчаливый Кев, — прилюдно набить лицо самому повелителю и отделаться всего лишь неделей ночных дежурств… это нужно быть родней всем богам сразу.

— Ну, он меня тоже не погладил.

Нос стратега выглядел паршиво — распух и болел.

— Сходи к целителю. Иначе так и останешься кривым.

— Шутишь? — возмутился Марк, — Ни за что! Это же память на всю жизнь. Круче любого ордена. И ни один суд не заберет.

— Ну, если с этих позиций, — улыбнулся Кев, — ладно.

Мы в "Золотую козу". Выпить за тебя?

— Как хотите. Главное, не нужно за меня драться. Я сам справляюсь. Записывай всех желающих в книжечку. Говори, что стратег отсидит и навешает всем желающим в порядке живой очереди.

Обменявшись небрежными приветствиями друзья расстались. Веселая троица направилась в кабак кутить, а Марк остался, отбывать наказание. Один. Не считая часовых у дверей здания.

Наказание… Скорее, счастливая возможность не толкаться в казарме, удерживая на лице изрядно надоевшую маску героя и Черного Рыцаря… вот же, ведь, прозвали.

Не могли придумать что-нибудь не такое пафосное и банальное?

Правда, в одиночестве в него немедленно вцеплялась тоска, а когти у этой дамы были как у росомахи… Но от тоски имелось неплохое лекарство.

Из Лонгери прислали целую пачку протоколов допросов "светской" части заговорщиков. Увы, Храм был государством в государстве и чтобы взять за жабры жреца, любого жреца, даже самого мелкого, нужны были железные доказательства… или благословение Верховного.

Марк некоторое время покрутил в голове эту идею и с сожалением отбросил.

Кавалерийский наскок Райкера принес лишь один весомый результат — на переговоры отправился герцог Монтрез и, не иначе, каким-то чудом выгрыз у Фиоля "золотой" мирный договор.

Все остальное было плохо: зацепить удалось лишь часть замешанных в делах храма, остальные: кто попрятался, кто ушел в глухую оборону: не был, не участвовал, ничего не знаю, да свидетельствуют за меня Святые Древние! Очень удобные свидетели, право!

Конечно, дыба развязывала языки и не таким.

Но — храм! "В Аверсуме начались преследования верующих!" Нет уж, Бездна упаси… Главная проблема с теологической угрозой была в том, что этот термин прекрасно работал в обе стороны.

Оставалось взять на вооружение медленные, но надежные методы ткачей гобеленов и вышивальщиц покровов.