Сколько стоит ваше сердце?

— Обычно, хорошенькие женщины говорят мне это в других обстоятельствах. Но так даже интереснее.

Обращение в змея обходилось без спецэффектов — ни тебе хруста костей, ни разрывов плоти и кровавых ошметков по углам. Просто — был высокий мужчина, одетый в темный костюм — стал змей. Здоровущий, свитый крупными кольцами — он едва помещался здесь, и до баронессы только дошло, что такие размеры кабинета — вовсе не дань тщеславию.

Одно из колец оказалось слишком близко. Алета невольно подобрала юбки, но змею было тесно — и кольцо снова подвинулось.

Яркий геометрический узор на плотно прилегающих чешуйках из темно-коричневого, медового, черного и белого или, скорее, сливочного гипнотизировал Алету. Она смотрела во все глаза…

— Нет… То есть, да. Я не знаю, — призналась девушка, стараясь не смотреть в круглые, янтарные глаза на массивной плоской голове. Между тяжелыми челюстями мелькал черный раздвоенный язык.

— По крайней мере, че-с-сно, — голос змея походил на шорох его тела по песку. Она слышала его не ушами, он звучал внутри головы и казалось, что голос отдельно, а этот свист отдельно.

 — Если ты вытерпиш-ш-шь еще одну вещь…

— Какую? — с трудом подавив дрожь, спросила Алета. Была ли это дрожь страха или любопытства, она бы не сказала и сама.

— Ес-с-сли ты позволиш-ш-шь кос-с-снуться тебя ясзыком… Я сзапомню твой сзапах-х-х… И узс-с-наю во второй форме, даже ес-с-ли буду в ярос-с-сти. Тогда я тебя никогда не с-с-съем.

— Звучит заманчиво, — баронесса нервно облизнула губы, — что я для этого должна сделать?

— С-с-смелая девочка, — змей качнул тяжелой головой, — ничего… Прос-с-сто ссстой…

Голова приблизилась.

Раздвоенный язык мелькал все быстрее. Алета уже не могла следить за ним глазами — это было за пределами ее возможностей. Она судорожно вздохнула и зажмурилась.

Прикосновение длинного, невероятно гибкого языка удивили. Он не был мокрым и холодным, как ждала девушка. Язык змея оказался теплым, мягким и невероятно осторожным. Словно ее касалась нежная рука ребенка.

— Как приятно, — забывшись, прошептала Алета.

— Серьезно? — изумление в голосе Рамера Девятого можно было разливать по бутылкам и раздавать на площади.

Алета открыла глаза.

Перед ней стоял император. В своей человеческой форме — и гораздо ближе, чем это допускали приличия. Она хотела отступить, но сзади была стена.

Черные глаза смотрели на нее с жадным вниманием, словно вот сейчас, в эту самую минуту, баронесса сделала повелителю дорогой подарок.