Сколько стоит ваше сердце?

Все магические огни давно погасли, больше двух часов назад и сейчас, перед самым рассветом, императорский сад и одноименный мост тонули в густой темноте.

Алета бы обязательно заблудилась, вымокла по пояс в росе, перемазалась в земле и траве, оскальзываясь через каждые два шага, а то, что осталось, доели проснувшиеся комары.

К счастью, ее секундант подумал об этом и ждал девушку у входа в гостевой корпус с магическим светляком. В такой компании путь через парк показался коротким, совершенно безопасным и даже приятным — все дорогу шевалье развлекал провинциальную барышню последними сплетнями.

На мосту они оказались первыми и баронесса обрадовалась возможности увидеть здешний рассвет.

— Сейчас будет очень красиво, — тихо сказал шевалье, — смотрите прямо туда, на восток. Не сводите глаз, постарайтесь даже не моргать…

— Нет. Мгновение. И оно уже пришло, Алета. Смотрите. Такого вы никогда и нигде не увидите.

Баронесса вцепилась в перила, замерла — и выдала полузадушенный стон восторга: небо вдруг и сразу сделалось серо-розовым, края облаков вспыхнули золотом а в небе, словно в зеркале, появились стройные силуэты стоящих в гавани кораблей и стройных башен берегового форта — честное слово, несколько мгновений она видела ДВА города, два Аверсума.

— Это чудо, которое Аверсум дарит всем, кто поднимается до солнца.

— Я уже влюблена в этот город.

— И, кажется, это взаимно, баронесса. Я здесь родился и вырос, но еще никогда не видел Небесную Гавань так отчетливо.

Стук двух пар кованых сапог по булыжникам и звяканье шпор они услышали задолго до того, как граф Как Его Там и его секундант Тем Более Незачем Запоминать — появились на мосту с другой стороны.

Граф не переоделся, а, значит, даже не ложился. Алете это было на руку, она поспала часа два и чувствовала себя отдохнувшей.

— Хм… она все же здесь. И в таком э…э… милом костюмчике, — граф шевельнул бровью, — признайтесь, баронесса, это ведь для того, чтобы дать мне возможность рассмотреть все пленительные изгибы вашей фигуры, безусловно, заслуживающей внимания.

— Хотите — любуйтесь, — пожала плечами девушка, — кто я такая, чтобы запрещать человеку наслаждаться жизнью, — граф заулыбался, и она мстительно припечатала, — напоследок.

— Боже, Дагни, она и в самом деле собирается драться, — господа гвардейцы с недоумением переглянулись и засмеялись. И не глумливо, а вполне весело.

Только Алета их уже не слышала.