Скорби Сатаны

Трудно придумать что-то более головокружительное, чем поворот вашей судьбы.

– Мой отец был джентльмен, – ответил я несколько свысока, – и потомок джентльменов. Мы никогда не были простонародьем, наша семья в своих краях принадлежала к числу самых уважаемых.

Лусио улыбнулся:

– Я не сомневаюсь в этом, дорогой друг, ни в малейшей степени. Но простой «джентльмен» стоит гораздо ниже – или гораздо выше – графа. Сами решайте, выше или ниже, поскольку в наше время это не имеет никакого значения.

Мы вступили в эпоху, когда титул и родословная не ставятся ни в грош – и все благодаря величайшей глупости тех, кому довелось ими обладать. Так уж получается: поскольку никто этому не сопротивляется, пивовары становятся пэрами Англии, простых торговцев посвящают в рыцари, а старинные семейства беднеют так, что им приходится продавать с молотка поместья и фамильные драгоценности, причем покупателем оказывается вульгарный «железнодорожный король» или поставщик какого-нибудь нового навоза. Вы же занимаете куда более пристойное место, чем они, поскольку унаследовали свое состояние, да еще с тем преимуществом, что не знаете, как оно было нажито.

– Совершенно верно, – ответил я задумчиво, а затем, вдруг вспомнив нечто, прибавил: – Кстати, я никогда не говорил вам, что мой покойный родственник вообразил, будто продал душу Дьяволу и все его огромное состояние – только материальное выражение этой сделки!

Лусио разразился неистовым хохотом.

– Нет! Невозможно! – восклицал он насмешливо. – Он, должно быть, сошел с ума, этот ваш родственник! Можно ли представить себе здравомыслящего человека, верящего в Дьявола? Ха-ха-ха! И это в наше просвещенное время! Ну и ну! Безумие человеческого воображения никогда не прекратится! Надо же, до чего мы дошли!"

"В это время карета остановилась у «Гранд-отеля», и он легко выскочил:

– Желаю вам спокойной ночи, Темпест. А я обещал еще принять участие в игре сегодня.

– В игре? Где?

– В одном из частных клубов для избранных. Их неимоверное число в этом достопочтеннейшем из городов – совершенно не обязательно ехать в Монте-Карло. Хотите пойти со мной?

Я не мог решиться. Прекрасное лицо леди Сибил словно застыло у меня перед глазами, и я чувствовал – несомненно, с глупейшей сентиментальностью, – что должен сохранить ее образ нетронутым, не вступая в соприкосновение с низкими материями.