– Он шагнул вперед, не поднимая глаз. – Кровь весьма…
Фелисити некоторое время разглядывала вышивку, затем предложила:
– Зловещая?
Он кивнул.
– Зловещая.
– Я очень злилась, когда начала вышивать.
Дьявол изгнал ее из своего мира и, вооружившись, умчался бог знает куда. Он мог погибнуть.
«Он не умер».
Но какая разница? Он отослал ее домой и велел никогда не возвращаться. Раз избавился от нее, так хоть бы и умер.
Ей не понравилось, как в груди все сжалось при этой мысли. Она еще не готова избавиться от него. Или от мира, в котором он живет, или от намеков на волшебство, которое он ей показал.
Но он-то избавился от нее без всяких сомнений, и пожалуйста, вот она, здесь, обсуждает условия брака без любви со странным герцогом, который не предлагает ей никакой магии.
Вот она, здесь, опять одинокая.
– Таким образом вы проявляете свои чувства? – с любопытством продолжал расспрашивать Марвик. – Через вышивание?
– Еще я разговариваю сама с собой.
– Господи Иисусе, девочка… он подумает, что ты сумасшедшая.
Она даже не взглянула на отца.
– Это прекрасно, потому что сама я считаю сумасшедшим его.
– Фелисити!
Никаких сомнений, сейчас с матерью случится припадок. Одна из ее собак гавкнула и набросилась на лапу-ножку отцовского стола.
– Да черт побери, Кэтрин! – заорал отец.
– Гилли! Прекрати! Нельзя грызть! Гильденштерн! Хватит!
Пес продолжал.
Артур уставился в потолок и вздохнул.
Похоже, герцога весь этот хаос не раздражал. Он снова перевел взгляд на окно.
– Так что, мы обо всем договорились?
Вероятно, да.
Фелисити посмотрела на брата, в его карие глаза, такие же знакомые, как ее собственные. Увидела в них мольбу. Надежду. И не смогла сдержать вспыхнувшее раздражение.
– Что ж, договорились. Я выйду за вас замуж, и вы будете жить долго и счастливо.
Брату хватило совести принять виноватый вид.
– Ты этого заслуживаешь, – сказала она, не в силах справиться с печалью в голосе. – Ты, Прю и дети. Вы заслуживаете всего, о чем когда-либо мечтали. Ты заслуживаешь счастья. И я буду рада подарить его тебе.
Но не уверена, что когда-нибудь перестану тебе завидовать и на тебя злиться.
Артур кивнул.
– Я знаю.
Она обернулась и в первый раз за весь разговор увидела, что герцог на нее смотрит, причем на его лице написана не скука, а что-то, скорее напоминающее страстное желание. Что, разумеется, было совершенно невозможно. Этот безумный герцог не производил впечатление человека, который может что-то или кого-то страстно желать. И уж точно не ее.
